ПРОБЛЕМЫ

ПСИХОЛИНГВИСТИКА АССИМЕТРИЯ МОЗГА МЕТОДИКА РЕЗУЛЬТАТЫ ЗАКЛЮЧЕНИЕ БИЛ-М И ФИЗИКА ПРОБЛЕМЫ ПРОБЛЕМЫ ЭКСПЕРТИЗА

Латышский язык в Латвии

Дзинтра ХИРША
"Даугава", №1, 1989 г.

ПРОБЛЕМЫ БИЛИНГВИЗМА



Языковая проблема - часть всеобщих проблем, встающих перед лицом перестройки. Сегодня особенно актуален вопрос о латышском языке в Латвии. Поэтому цель данной статьи — объективно проанализировать, уточнить теперешнее состояние латышского языка, учитывая новейшие выводы социолингвистики.

Русский язык стал языком межнационального общения в СССР не в результате свободного выбора, а по простой необходимости людям разных национальностей нашей страны понять друг друга.

Русский язык находится как бы в центре Союза. Из этого следует его межнациональный или межреспубликанский статус. Большинство людей разных национальностей наряду со своим родным языком знают также русский язык. Есть люди, которые одинаково хорошо знают оба языка (родной и русский), и есть люди, которые знают один язык лучше, другой - хуже. В таком случае мы вправе говорить соответственно о полном билингвизме (или двуязычии) и частичном билингвизме. Такое явление, как двуязычие, в жизни общества имеет не только положительные, но и отрицательные последствия. До сих пор в печати и в советской научной литературе (за некоторыми исключениями - М. Хинт, Ю. Вийкберг, Л. Иванов) подчеркивалось главным образом положительное, поэтому здесь целесообразно обратить внимание на отрицательные стороны этого явления и те последствия, которые в известных условиях могут быть для национальных языков даже губительными. К такому выводу в известной мере можно прийти, учитывая хотя бы толкование билингвизма в лингвистическом словаре Ларуса, где сказано, что "Двуязычие - движение, которое стремится владение одним иностранным языком с помощью официальных мероприятий и путем обучения сделать общим. В данном случае двуязычие - это политическое движение, основанное на идеологии, согласно которой изучение иностранного языка в установленных условиях позволяет дать соответствующим лицам новый образ мышления и поведения, а тем самым ликвидировать национальную оппозицию и войны".

Билингвизм представляет в первую очередь индивидуальное явление, но на переломных этапах развития общества, в результате завоеваний и обширных миграционных процессов он может превратиться в коллективное явление, порождая в обществе языковые, психологические и социальные проблемы. Коллективный билингвизм особенно опасен для языка национального меньшинства, ибо он более подвержен деформации, чем язык национального большинства. Психологическое и социальное давление чужого языка практически способствует несовершенному владению родным языком. В результате регулярного неравенства (идеологического и практического характера) языков возникают различные негативные явления, связанные с употреблением языка.

О таких последствиях двуязычия в обществе и в национальных языках в лингвистической литературе говорится уже по крайней мере с 1922 года, но здесь целесообразно обратить внимание на новейшие доводы в исследовании билингвизма, которые обобщили (со ссылками на авторов) и дополнили Ю. Вийкберг и М. Раннут в своей работе "Исторический аспект статуса языка" (Таллин, 1988) (некоторые их высказывания использовались и выше). Речь идет об отрицательных явлениях, вызванных так называемой ситуацией коллективного билингвизма. Они следующие:

1) у билингвов * по сравнению с монолингвами часто отмечается отставание в духовном развитии (Jesper-sen,1922);

2) монолингвы в среднем более интеллигенты (Saer, 1923, Darcy, 1946, Jones, Stewart, 1951);

3) билингвы в своем развитии отстают от моно-лингвов на 2,7 года (Kelley, 1936);

4) у таких учащихся начальной школы отмечено отставание на 11 месяцев (Масnamara, 1966);

5) билингвов характеризует также более ограниченный словарный запас и не всегда верное употребление грамматических структур, часто необычный порядок слов в предложении, морфологические ошибки и паузы в речи (Grosjean, 1982);

6) связь билингвизма с заиканием и затруднениями при абстрактном мышлении показал Л. Иванов (Ivanov, 1986);

7) торможение языкового творчества, мыслительной и волевой функций при билингвизме отмечал Н. Хансегор (Hansegard, 1968);

8) как отрицательные черты можно назвать отсутствие интереса и инициативы, а также сложности при адаптации в новой среде. Лучше же билингвам дается изучение иностранных языков.

Однако эти отрицательные явления не следует абсолютизировать. Их можно избежать, если приступить к изучению чужого языка после освоения родного (в возрасте 8-10 лет, когда уже налицо умение читать и писать (Skutnabb-Kangas, Toukomaa, 1976). Из этого следует, что немедленно надо было бы ликвидировать экспериментальные детские сады, где в интересах якобы развития интернационализма и двуязычия детей воспитывают на двух языках. В средней школе, в свою очередь, желательно изучать сразу несколько языков, чтобы ребенок рос воистину глубоко образованным, владеющим несколькими иностранными языками, гражданином, а не только билингвом.

Любое общество старается избавиться от двуязычия, чтобы добиться возможно большего внутреннего единства. Поэтому двуязычную ситуацию пытаются регулировать с помощью юридических средств, исходя из персонального или территориального принципа. Согласно персональному принципу каждый гражданин должен знать все государственные языки, и в стране можно общаться на этих языках, например в Финляндии, Канаде. Однако самым распространенным является территориальный принцип, а именно, когда государство разделено на регионы, в которых разговаривают на каком-нибудь одном языке, как в Чехословакии, Югославии, Швейцарии. Территориальный принцип в двуязычии позволяет сохранить национальный идентитет, язык меньшинства, и уберечь его от влияния языка больших национальных групп. В случае выбора языка, как в Латвии, "билингвизм в группе меньшинства обычно равен ассимиляции этой группы" (Grosjean, 1982). В мировой политике имеется совсем немного примеров, свидетельствующих о реальной поддержке государством национального меньшинства. Целью его политики является создание единого государства с единым языком. Для достижения этой цели в некоторых странах запрещается язык национального меньшинства, высылают разговаривающих на нем или завозят в соответствующий регион, например в Латвию, тех, кто пользуется языком национального большинства. Еще один пример: в Южном Тироле, который в 1919 году был итализиро-ван путем ввоза рабочей силы, итальянцы составляют теперь три четверти населения. В результате возникает лингвистическая ситуация - диглоссия: а именно, один язык в обществе имеет более высокий статус, чем другой.

Диглоссия образует один из периодов более длительного процесса - отмирание языка, в результате которого наступает смерть языка национального меньшинства.

Некоторые лингвисты отмирание языка сводят к трем этапам, другие (в том числе и эстонские) - к четырем. Тем не менее остановимся на трехэтапном отмирании. Первый этап связан с первым периодом двуязычия, когда во время больших исторических перемен и переломов - в результате последующей широкой миграции и идеологического давления, лексических наступлений - возникает диглоссия. Это явление сопровождается также фонетической деформацией национального языка. Национальный язык лишается статуса государственного языка (в дипломатии, управлении, армии). И хотя число разговаривающих на этом языке больше, второй язык, а именно иностранный, лишая национальный язык некоторых присущих официальному языку функций, фактически превращает его в язык меньшинства. Национальный язык может еще возродиться, если принять соответствующие юридические меры.

Следующий этап отмирания языка начинается, когда наступает второй период двуязычия - отмирающий язык постепенно теряет остальные сферы применения - в делопроизводстве, в сфере бытового обслуживания, науке, до тех пор, пока на родном языке не разговаривают уже и в семье. Когда теряются функции языка, падает и его престиж, появляется так называемый selfhatred, или национальный нигилизм, то есть разговаривающие на национальном языке испытывают неприязь к своему языку, народу, культуре и т. д. Наблюдается, что женщины легче отказываются от родного языка, чем мужчины. Носители родного языка превращаются в численное меньшинство у себя на родине. Такому положению языка способствуют проводимая государством политика централизации и стандартизации.

Наряду с дегенерацией национального языка исчезает историческая и культурная память народа. Этнос (народ + культура = нация) превращается в демос (народ + земля = население).

Последний этап - отмирание языка в результате двуязычия, когда он сохраняется главным образом только в топонимах. Язык почти полностью отмирает в течение трех поколений.

Только не надо делать поспешных выводов, что, может быть, и нормальное двуязычие вредно. Знание второго (многих) языка каждому может принести только радость познания другого мира, других людей. Но ясно и то, что изучение чужих языков не должно осуществляться за счет родного языка. Ведь часто "получается, что в условиях распространения двуязычия так, как оно понимается сейчас, человек овладевает обоими языками - родным и русским, но культурные мотивации там и там отсутствуют. За языком не стоит культура" (А. Хузан-гай - "Дружба народов", 1988, № 6, с. 261). А это самое главное в изучении языков - культура, заинтересованность и никакого насилия.

Как известно, партия на словах никогда не отказывалась от принципов ленинской национальной политики, Однако вспомним статью В. И. Ленина "Слова и дела", где он пишет: "У нас постоянно делают ту ошибку, что оценивают лозунги, тактику известной партии или группы, ее направление вообще, по намерениям или мотивам, которые сама эта группа выдвигает. Такая оценка никуда не годится...

Дело не в намерениях, не в мотивах, а в той объективной, от них независимой, обстановке, которая определяет судьбу и значение лозунгов, тактики или вообще направления данной партии или группы" (Собр. соч., т. 19, с. 232).

Какова же эта обстановка в Латвии? С 1940 года в истории латышского языка наступил новый этап:

1) латышский язык был лишен статуса государственного языка (правда, в 1959 году, по данным В. Круминьша, Президиумом Верховного Совета СССР этот статус латышского языка был принят, но в жизнь не внедрен, а в Конституции ЛССР не упомянут);

2) усилилась диглоссия, а именно: латышский язык становится языком меньшинства;

3) возросла миграция, очевидно потакаемая правительством, так как за первое полугодие 1988 года число мигрантов достигло численности всего 1987 года (Э. Вейдемане-"Падомью яунатне", 25 авг. 1988 г.);

4) латышский язык постепенно утратил возможность функционировать во многих сферах существования и деятельности общества (см. выводы Р. Вейдемане как эксперта на пленуме правления Союза писателей - "Литература ун максла", 1 июля 1988 г.).

Этому способствует нежелание русскоязычного населения Латвии учить латышский язык даже в тех случаях, когда они этот язык могли бы знать,- в сфере обслуживания, в ведущем партийном аппарате, в медицинских учреждениях и т. д., везде, где происходит соприкосновение с латышским населением; в случаях медицинской практики незнание языка приводит к плачевным последствиям (по письмам в адрес комиссии по статусу языка);

5) расширяется процесс национального нигилизма;

6) искусственно уничтожены многие древние ремесла, например латышское мореходство. Тем самым латышский язык утратил целые слои профессиональной лексики (между прочим, латыш К. Валдемарс был отцом российского мореходства);

7) государство усиленно проводит централизацию и стандартизацию. В связи с этим упомяну особенно болезненные факты: а) призывники в армию не имеют возможности выбрать язык общения; б) в документах латышей указываются отчества с русскими суффиксами - овна, ович и т. д., вообще неприсущие латышскому языку (также тюркским, финно-угорским, енисейским, балтийским и другим языкам СССР). Мы не называем же премьера Индии Индиру Ганди Инди-рой Джавахарлаловной. По-моему, это неуважение к нерусским народам СССР; в) централизованное присуждение научных степеней приводит к отмиранию латышской научной терминологии, тормозит развитие латышской науки, к тому же морально унижает латышей, так как их язык все же один из самых древних и самых богатых языков индоевропейских народов, древнее русского. Тем самым игнорируется статус республики;

8) слишком часто нарушаются нормы ленинской национальной политики как в средних, так и в высших слоях партии, а также в правительстве:

а) многие постановления правительства Латвии издаются только на русском языке, например программа, как и постановление Совета Министров о строительстве библиотеки вышли на латышском языке. За многие годы в архитектуре нашей республики такое случается впервые, и следует признаться, не легко было высказаться по-латышски. Многие архитектурные термины и обозначения мы знаем только на русском языке ("Падомью яунатне", 18 июня 1988 г.);

б) постановления Верховного суда ЛССР, касающиеся жителей латышской национальности, выносятся на русском языке, сравни, например, справку о том, что дело против отца О. Медниса прекращено в 1965 г. ("Литература ун максла", 10 июня 1988 г.);

в) по-латышски разговаривают даже не все члены правительства Латвийской ССР и ЦК партии; вспомним пресс-конференции с руководителями партии и правительства, когда на вопросы, которые были заданы по-латышски, отвечали по-русски. (Является ли это проявлением уважения и тактичности к латышам? И те же люди учат нас интернационализму, призывают нас, латышей, быть тактичными по отношению к другим народам! И потом, можете ли вы представить себе, чтобы в правительстве СССР было несколько человек, не понимающих по-русски. Как же такое может быть в правительстве и ЦК суверенной республики?);

9) последствия двуязычия: 80 процентов жителей Латвии - латыши - пользуются двумя языками (к тому же они живут на своей родине и могут не знать русский), 25 процентов нелатышей пользуются двумя языками, 25 процентов нелатышей не знают латышского языка, 50 процентов нелатышей пользуются латышским языком частично ("Литература ун максла", 1 июля 1988 г.) Здесь хочется напомнить слова товарища А. Яковлева, члена Политбюро ЦК КПСС, секретаря ЦК КПСС, на встрече с работниками производственного объединения "Страуме". На предложение дублировать газеты он ответил: "Дело, наверное, не в дублировании. А в том, чтобы все, кто живёт и работает в республике, знали оба языка. Тогда и острота многих проблем снимается ... И могу утверждать, что без знания языка выполнять свои обязанности можно лишь чисто механически, а не творчески. Жить в республике десятилетиями и не проявлять интереса к языку ее народа - этого я не понимаю. Тем более у большинства людей ситуация выигрышная: есть возможность овладеть им в языковой среде каждодневного трудового общения. Думаю, надо серьезно поощрять изучение языка. Никто не требует, чтобы русский прекрасно говорил на латышском языке, а латыш - на русском. Не в этом дело. Главное, чтобы между ними не возникало барьера недопонимания чисто языкового характера" ("Советская Латвия", 13 августа 1988 г.);

10) латышский народ стал меньшинством на своей этноисторической территории.

Этот перечень можно было бы продолжить. Однако вывод однозначен: в настоящее время наблюдаются первые признаки второго этапа отмирания латышского языка. Поэтому для его возрождения совершенно необходимо признать латышский язык государственным языком на территории Латвии (в некоторых республиках СССР этот принцип уже реализован).

Советские работники, говоря о проблеме статуса государственного языка, обычно делают ссылку на Ленина, который был против присуждения статуса государственного какому-нибудь языку. Однако следует помнить, что Ленин свои труды о национальном вопросе писал с 1914 по 1922 год, то есть в период ломки капиталистического строя, когда в массах и среди большинства членов партии царило мнение (против которого он неустанно боролся) о русском языке как государственном языке России, как при царизме. В том-то и заключается гуманность ленинской национальной политики, что он отверг "революционную русификацию" и уже тогда понял, что национальные языки должны быть равноправными с русским и их судьбы должны решать сами "националы". Поэтому образцом для языковой политики новой России Ленин считал Швейцарию, где имеются три государственных языка. Это является уже упомянутым территориальным принципом сохранения национального языка, а именно: в РСФСР главным языком должен быть русский, в Латвии - латышский, в Эстонии - эстонский, в Киргизии - киргизский и т. д. Учитывая это и то, чтобы в Латвии не возник тирольский вариант "двуязычия", латышский язык надо защитить законом.

Это объективная реальность. Субъективная реальность связана с политическими силами в государстве. Учитывая желание нашего правительства сделать что-то для повышения престижа латышского языка, о чем свидетельствует "решение разработать детализированный кодекс правил об обязательном использовании латышского языка в делопроизводстве и сфере обслуживания", следует, однако, подчеркнуть, что частичными юридическими мерами, как это задумано, ограничиться нельзя, ибо это только затянет, а не устранит отмирание языка. Латышскому языку следует функционировать на своей родине во всех сферах употребления языка, поэтому придание латышскому языку статуса государственного явилось первым необходимым законодательным актом на пути к его сохранению и обогащению.

В то же время руководство республики в целях защиты суверенных прав латышского языка должно добиться:

1) возможности присуждать ученую степень за написанные по-латышски исследования;

2) воспроизводства отчества людей латышской национальности в документах на русском языке без суффиксов русского языка (как это хоть и не совсем последовательно делается уже в Литве);

3) во имя равноправия языков надо предоставить возможность находящимся в армии представителям латышской национальности служить в отдельных войсковых частях, как это было до пятидесятых годов, или же только на территории республики.

Эти требования некоторым могут показаться слишком категоричными, однако еще раз напомню, что латышский язык и народ попали на своей земле в катастрофическую ситуацию, в какой не находится ни один другой народ Советского Союза (кроме еще Эстонии). Поэтому долг политических и хозяйственных руководителей Латвии первыми в нашей стране взять на себя полную ответственность за латышский язык и безотлагательно принять радикальные и последовательные меры.