МОЗГ

ПСИХОЛИНГВИСТИКА ТЕОРИЯ ПРОГРАММЫ БИЛИНГВИЗМ МОЗГ Черниговская Т

 

Билингвизм и мозг.

Изучение иностранных языков и мозг

 Изучение второго языка: психологические и нейролингвистические аспекты

Т.В.Черниговская

 

Релевантные переменные: возраст начала изучения, тип (способ) изучения - прямой или структурно-формальный, знание других иностранных языков - и каких.

За последние годы у теоретиков-лингвистов сменилась точка зрения на природу изучения иностранного языка: раньше считалось, что это - процесс формирования совершенно новых навыков языкового поведения; теперь все более принята точка зрения, что изучение нового языка - это активный процесс творческого так сказать конструирования грамматики. Сменяется и ранее абсолютно признанная идея глобальной роли родного языка и следующих отсюда ошибок: теперь более принято считать, что есть некие общие, универсальные ошибки.

Ищут, таким образом, параллели в освоении первого языка ребенком и усвоении второго - или вторых языков - взрослым. Пытаются найти правила Универсальной Грамматики, которые ограничили бы разнообразие гипотез об усвоении языка детьми (см. про это в текстах по детской речи в Психолингвистике). Сейчас ведется работа по сортировке и упорядочиванию факторов, влияющих на изучение второго языка (Родной язык, возраст и его особенности в психофизиологическом смысле, универсальность принципов и маркированность характеристик данного языка).

Идея решающей роли родного языка (Contrastive Analysis Hypothesis) )- сводится к тому, что грамматическая структура родного языка (Mother tongue or L1) настолько сильна, что обучающийся строит свои новые языковые навыки на ее базе. В связи с этим, ошибки рассматриваются как следствие разницы в грамматическом строе двух языков. Такое влияние родного языка считается неизбежным. Согласно этой идее, сопоставительный анализ двух языков может предсказать или по крайней мере объяснить ошибки, которые делают учащиеся (Negative transfer).

В противоположность этому существует иная точка зрения, согласно которой ошибки обучающихся второму языку носят универсальных характер и сопоставимы с ошибками детей при овладении первым языком (Generative View - a creative process guided by innate, universal mechanisms). Есть специальные работы, показывающие сходность ошибок на разных стадиях изучения первого и второго языков как у взрослых, так и у детей. Предполагается, таким образом творческое выстраивание правил любого нового языка (Creative Construction Idea). В этой связи говорят о создании обучающимися как бы промежуточной грамматики (Interlanguage), т.е. грамматики изучающего второй язык - отличающейся и от таковой родного, и от изучаемого второго языка.

Интересно, что если синтаксические ошибки действительно не обязательно сводимы к Negative Transfer, то ошибки фонологические вроде бы бесспорно являются следствием влияния первого языка. Пожалуй, это объяснимо, так как - в конечном счете- это перенос моторных- артикуляторных- навыков.

Таким образом, изучение L2 находится под воздействием как переноса из L1, так и некоторых универсальных особенностей усвоения языка вообще.

Вопросы мозговых механизмов билингвизма стали интересовать исследователей еще в прошлом веке. В основном этот интерес связывался с проблемой афазии у полиглотов при очаговых поражениях левого полушария. При этом обсуждалось, главным образом, какой язык больше страдает при афазиях и какой ранее восстанавливается. Показано, что при афатических нарушениях у полиглотов языки ведут себя по-разному, с разной степенью интерференции или вытеснения. Литература пестрит множеством взглядов, часто противоречивых (обзоры: [Вальд, 1961; Верещагин, 1969; Paradis, 1977; Albert, Obler, 1978]).

Для описания картины восстановления разных языков у билингвов был предложен ряд правил, или законов: так называемый закон Рибо [Ribot, 1881], гласящий в общем виде, что новое умирает раньше старого, и близкое к нему так называемое правило Питра [Pitres, 1895], согласно которому восстановление речи у полиглотов проходит 4 стадии: восстановление понимания (1) и говорения (2) на родном языке и затем восстановление понимания (3) и говорения (4) на чужом языке. Эти правила стали в афазиологии основополагающими, и хотя количество случаев, их подтверждающих, примерно равно случаям противоположным, последние обычно рассматриваются как исключения из правила Питра, причем объясняется это влиянием речевой среды, темой разговора, эмоциональными факторами и т.п. [Лурия, 1947; Членов, 1948]. Интересно заметить, что З. Фрейд [Freud, 1891] подчеркивал, что важную роль играет возраст и способ овладения языком, и что первым, по его мнению, должен восстанавливаться язык наиболее автоматизированный.

Правила, предложенные Питром и Рибо, недостаточны. По другим причинам: они подразумевают только отношения диссоциации и никак не учитывают отношения интерференции между различными языками, тогда как в описанных случаях последние легко увидеть. В подавляющем большинстве работ постулируется идея чисто функциональных отношений внутри одного и того же мозгового субстрата.

Противоположный взгляд на механизмы обеспечения билингвизма впервые был выдвинут Скорезби-Джексоном [Scoresby-Jakson, 1867]. Им был сформулирован тезис о существовании отдельных центров для каждого языка. Эта точка зрения с различными модификациями имела своих сторонников и позднее была развита рядом исследователей [Meynert, 1885; Adler, 1889; Sachs, 1903; Bychowsky, 1919], среди которых необходимо выделить Петцля [Potzl, 1930] и его школу. Следует особо подчеркнуть, что все вышеперечисленные авторы описывали больных с афазиями, т. е. с поражениями левого полушария. Вопрос о роли правого полушария или о взаимодействии полушарий большинством авторов не ставился вообще. Новый этап изучения функциональной асимметрии мозга характеризуется, во-первых, накоплением фактов, свидетельствующих о том, что правое полушарие имеет непосредственное отношение к языку и речи [Nebes, 1974; Балонов, Деглин, 1976; Zaidel, 1976; Иванов, 1978, 1979; Балонов и др., 1979; Jakobson, 1979, 1980; Розенфельд, 1977], во-вторых, появлением так называемых неинвазивных методов, позволяющих исследовать функции полушарий у здоровых людей. Эти идеи и методы определили новый подход к изучению билингвизма. Б.С. Котик [Котик, 1977], используя дихотическое тестирование здоровых билингвов, установила, что в отношении второго языка, выученного школьным методом, имеет место утрированный эффект правого уха, т. е. выявилась большая роль левого полушария для второго языка. При материнском же методе латеральные эффекты в дихотическом прослушивании на родном и втором языках не отличаются. Данные дихоптического исследования [Obler et al., 1975; Albert et al., 1979] свидетельствуют о том, что на ранних этапах усвоения второго языка в большей степени играет роль правое полушарие, по мере совершенствования второго языка роль правого полушария слабеет. Мнение, что левое полушарие обеспечивает родной язык, а правое - иностранный (при обучении материнским методом), разделяют и другие исследователи [Vildomec, 196; Minkowsky, 1963; Иванов, 1978].

Из краткого обзора литературы по данному вопросу нам кажется важным выделить два положения: 1) что правое полушарие несет груз по обеспечению билингвизма, хотя суждения о его роли противоречивы и 2) что существенное значение имеет способ овладения языком [Penfield, Roberts, 1959].
 

Исследование выполнено методом унилатеральных припадков (УП), который позволяет сопоставить эффекты угнетения правого и левого полушарий у одного и того же человека. Сведения о методе и характеристику изменений речевой деятельности при угнетении того или другого полушария см. в статье [Балонов, Деглин, 1976].

Краткий анамнез. Исследовался больной Х.Б., 38 лет, туркмен, диагноз - галлюцинаторно-параноидальная шизофрения.

Рос и развивался нормально. Окончил среднюю школу и 5 курсов медицинского института. Психически заболел в 1965 г., будучи на последнем курсе. Испытывал слуховые галлюцинации, высказывал бредовые идеи преследования и отношения. С тех пор многократно госпитализировался в связи с обострением заболевания. В период последней госпитализации прошел курс электросудорожной терапии методом УП.

Языковый анамнез. Родился в сельской местности в крестьянской семье, где говорили только по-туркменски. До 7 лет с русским, языком был не знаком. Впервые столкнулся с ним в туркменской школе, где стал его изучать на уроках русского языка. Однако на протяжении школьного обучения успешно им овладел. После окончания школы поступил в Ашхабадский медицинский институт , где преподавание шло на русском языке. Окончив 3 курса, перевелся в 1-й Ленинградский медицинский институт, где окончил 4-й и 5-й курсы. Трудностей в общении с русскоязычным окружением и в учебе на русском языке не ощущал. На протяжении последних 18 лет живет в Ленинграде и пользуется русским языком. Туркменский язык практикует только в общении с братом, который живет в Ленинграде.

По-русски говорит и понимает свободно. Речь грамматически правильная, использует в речи сложные синтаксические конструкции. Словарь богатый и разнообразный. Имеется легкий акцент. Во время многократных бесед с больным не отмечено каких-либо затруднений в понимании русского языка и при формулировании больным собственных мыслей на русском языке.

Программа исследований. После УП прослеживались:

1. Динамика восстановления речи, т. е. время появления реакции на оклик по имени, называния обиходных и редко употребляемых предметов, понимание простых инструкций, возможность спонтанных высказываний и ответов на вопросы. Отмечались изменения речевой активности, особенности голоса и интонаций. Кроме того, исследовалась динамика восстановления ориентировки в месте и времени: узнавание помещений, окружающих лиц, умение найти дорогу в палату, назвать число, год, месяц, день недели.

2. Особенности пересказа короткого текста.

3. Выполнение тестов на анализ лексического и грамматического материала.

Исследования пересказа текста и выполнения тестов проводилось в период, когда исчезали признаки оглушения, вызванного припадком. Все исследования речевых функций осуществлялись на русском и туркменском языках. Проводить исследования помогал канд. мед. наук Х. Аннанепессов, одинаково хорошо владеющий туркменским и русским языками.

По данным специального опроса и выполнению ряда тестов больной праворукий.

Результаты исследования


Общие особенности восстановления речи. Независимо от того, на каком языке тестировались речевые функции, восстановление речи после левосторонних УП происходило позже, чем после правосторонних и оно было более растянуто во времени и заканчивалось в более поздние сроки. Всегда имело место длительно сохраняющееся снижение речевой активности и речевого внимания, сравнительно долго отсутствовала спонтанная речь. Очень медленно восстанавливалась вербальная ориентировка и даже через 18-20 мин. Она оставалась неполноценной. В то же время, ориентировка в наглядной ситуации восстанавливалась достаточно быстро. Когда больной не мог еще назвать число, месяц, год и объяснить, где он находится, он уже узнавал знакомые помещения и окружающие его лица. После правосторонних УП речь восстанавливалась быстро и отмечалось повышение речевой активности При этом наблюдались изменения голоса в виде гнусавости. Вербальная ориентировка восстанавливалась уже к 6-7 минуте, но длительно сохранялось нарушение ориентировки в конкретной ситуации.

Таким образом, сопоставление эффектов правосторонних и левосторонних УП показывает, что у больного имеет место доминирование левого полушария для речевой деятельности.

Сравнительная характеристика восстановления родного и второго языка. После левосторонних УП восстановление туркменского языка опережает восстановление русского языка (табл. 1). Реакция на обращение к больному на родном языке появляется намного раньше, чем реакция на обращение на русском языке. Понимание туркменской речи, ответы на вопросы и называние предметов по-туркменски также появляется значительно раньше, чем эти же возможности на русском языке.

Таблица 20.1
Динамика восстановления родного и второго языков после левостороннего УП

Время от окончания УП (мин) Задание по-туркменски Выполнение Задание по-русски Выполнение
1 2 3 4 5
2 Оклик по имени Живой поворот головы и глаз Оклик по имени Реакции нет
3-5 Вопрос о самочувствии Ответ по-турк. "голова не болит" Вопрос о самочувствии Нет ответа
6-7 Инструкция дать руку
Инструкция показать язык
Быстро подает обе руки
Быстро выполняет
Инструкция дать руку
Инструкция показать язык
Реакции нет
Не выполняет
9-10 Называние предметов
(ложка)
(расческа)
Ответ по-турк. "чернильная ручка" Ответ по-турк. "карандаш"    
10-12 "Какой месяц?" Ответ по-турк. "Не помню" "Где вы находитесь!"
"Какой теперь год?"
"Какой месяц?"
"Какая на улице погода?"
Ответ по-русски: "В психбольнице"
Ответ по-турк.: "1980"
Нет ответа
Ответ по-турк.: "На улице не особенно холодно"
14-15     (ложка)
(ключ)
 
Ответ по-турк.: "ложка"
Ответ по-турк.: "ключ"
16-17 (градусник)
(расческа)
Отвечает по-турк.: "градусник, этим меряют температуру"
Ответ по-турк.: "расческа"
(градусник)
(пробирка)
(расческа)
"Как себя чувствуете?"
"Почему, когда я говорю по-русски, Вы отвечаете мне по-туркменски?"
Ответ по-русски "термометр"
Ответ по-туркм. "это сделано из стекла"
Ответ по-русски: "расческа"
Ответ по-туркменски "устал"
"Русский плохо знаю, мне легче по-туркменски"
 

В дальнейшей беседе все время переходит на туркменский язык, говорит на нем быстро и свободно.

В то же время обращает на себя внимание одно обстоятельство. Хотя восстановление туркменского языка начинается и заканчивается раньше, чем русского, оно более растянуто во времени от появления первых реакций на речь до появления развернутых высказываний на родном языке проходит 15-20 мин. Восстановление же русского языка, хотя начинается и заканчивается позже туркменского, менее растянуто во времени от момента появления первых реакций на русское обращение до развернутых высказываний проходит около 5 мин. Однако, когда больной уже понимает русскую речь и может отвечать по-русски, он предпочитает пользоваться туркменским языком. При этом ответы на родном языке всегда более подробны и развернуты. После левосторонних УП - никогда v не наблюдалось ответов на русском языке при обращении по-туркменски. Существенно, что больной, который никогда не испытывал затруднений в пользовании русским языком сам отмечает такие затруднения после левосторонних УП.

Иные отношения между обоими языками выявились после правосторонних УП. Как указывалось, восстановление речи в целом протекает быстрее, чем после левосторонних УП, и, независимо от используемого языка, укладывается в несколько минут. В то же время можно заметить, что первый ответ на вопрос раньше появляется при обращении на русском языке (табл. 2). Неожиданным оказалось, что в течение всего послеприпадочного периода больной разговаривал исключительно по-русски, а родным языком не пользовался даже тогда, когда к нему обращались на туркменском языке.

Таблица 18.2.
Динамика восстановления родного и второго языков после правостороннего УП
 

Время от Окончания УП (мин) Задание по-русски Выполнение Задание по-туркменски Выполнение
1 2 3 4 5
2 Оклик по имени Поворот головы и глаз, невнятное бормотание Оклик по имени Поворот головы и глаз, невнятное бормотание
3-5 Вопрос о самочувствии
Называние предметов
(ложка)
(градусник)
(пробирка)
(печать)
Предложение назвать предмет по-туркм. (печать)
Невнятное бормотание
Ответ по-русски: "ложка"
Ответ по-русски: "термометр"
По-русски: "пробирка"
По-русски: "печать"
По-русски: "печать на доску"
Вопрос о самочувствии
Называние предметов
(ложка)
Ответ по-русски: "хорошо, хорошо"
Ответ по-русски: "ложка"
6-9 "Где вы находитесь?"
"Какой сейчас год?"
Дается инструкция отвечать по-туркм.
Ответ по-русски: "В психбольнице"
По-русски: "1980"
По-туркм.: "Хорошо, буду".
"Вы устали?" По-русски: "Немного устал." Далее говорит, что находится в кабинете врача недолго, что здесь "проверяли состояние", что настроение у него хорошее, что сегодня еще не завтракал и испытывает голод. По-русски говорит легко и свободно.
9-10 "Как Вы себя чувствуете?" По-русски: "Ничего, хорошо" "Какое сегодня число?" По-русски: "4 ноября".


Общие особенности восстановления речи. Независимо от того, на каком языке тестировались речевые функции, восстановление речи после левосторонних УП происходило позже, чем после правосторонних v оно было более растянуто во времени и заканчивалось в более поздние сроки. Всегда имело место длительно сохраняющееся снижение речевой активности и речевого внимания, сравнительно долго отсутствовала спонтанная речь. Очень медленно восстанавливалась вербальная ориентировка v даже через 18-20 мин. Она оставалась неполноценной. В то же время, ориентировка в наглядной ситуации восстанавливалась достаточно быстро. Когда больной не мог еще назвать число, месяц, год и объяснить, где он находится, он уже узнавал знакомые помещения и окружающие его лица. После правосторонних УП речь восстанавливалась быстро и отмечалось повышение речевой активности При этом наблюдались изменения голоса в виде гнусавости. Вербальная ориентировка восстанавливалась уже к 6-7 минуте, но длительно сохранялось нарушение ориентировки в конкретной ситуации.

Таким образом, сопоставление эффектов правосторонних и левосторонних УП показывает, что у больного имеет место доминирование левого полушария для речевой деятельности.

Сравнительная характеристика восстановления родного и второго языка. После левосторонних УП восстановление туркменского языка опережает восстановление русского языка (табл. 1). Реакция на обращение к больному на родном языке появляется намного раньше, чем реакция на обращение на русском языке. Понимание туркменской речи, ответы на вопросы и называние предметов по-туркменски также появляется значительно раньше, чем эти же возможности на русском языке.

Таблица 20.1
Динамика восстановления родного и второго языков после левостороннего УП

Время от окончания УП (мин) Задание по-туркменски Выполнение Задание по-русски Выполнение
1 2 3 4 5
2 Оклик по имени Живой поворот головы и глаз Оклик по имени Реакции нет
3-5 Вопрос о самочувствии Ответ по-турк. "голова не болит" Вопрос о самочувствии Нет ответа
6-7 Инструкция дать руку
Инструкция показать язык
Быстро подает обе руки
Быстро выполняет
Инструкция дать руку
Инструкция показать язык
Реакции нет
Не выполняет
9-10 Называние предметов
(ложка)
(расческа)
Ответ по-турк. "чернильная ручка" Ответ по-турк. "карандаш"    
10-12 "Какой месяц?" Ответ по-турк. "Не помню" "Где вы находитесь!"
"Какой теперь год?"
"Какой месяц?"
"Какая на улице погода?"
Ответ по-русски: "В психбольнице"
Ответ по-турк.: "1980"
Нет ответа
Ответ по-турк.: "На улице не особенно холодно"
14-15     (ложка)
(ключ)
 
Ответ по-турк.: "ложка"
Ответ по-турк.: "ключ"
16-17 (градусник)
(расческа)
Отвечает по-турк.: "градусник, этим меряют температуру"
Ответ по-турк.: "расческа"
(градусник)
(пробирка)
(расческа)
"Как себя чувствуете?"
"Почему, когда я говорю по-русски, Вы отвечаете мне по-туркменски?"
Ответ по-русски "термометр"
Ответ по-туркм. "это сделано из стекла"
Ответ по-русски: "расческа"
Ответ по-туркменски "устал"
"Русский плохо знаю, мне легче по-туркменски"
 

В дальнейшей беседе все время переходит на туркменский язык, говорит на нем быстро и свободно.

В то же время обращает на себя внимание одно обстоятельство. Хотя восстановление туркменского языка начинается и заканчивается раньше, чем русского, оно более растянуто во времени от появления первых реакций на речь до появления развернутых высказываний на родном языке проходит 15-20 мин. Восстановление же русского языка, хотя начинается и заканчивается позже туркменского, менее растянуто во времени от момента появления первых реакций на русское обращение до развернутых высказываний проходит около 5 мин. Однако, когда больной уже понимает русскую речь и может отвечать по-русски, он предпочитает пользоваться туркменским языком. При этом ответы на родном языке всегда более подробны и развернуты. После левосторонних УП - никогда v не наблюдалось ответов на русском языке при обращении по-туркменски. Существенно, что больной, который никогда не испытывал затруднений в пользовании русским языком сам отмечает такие затруднения после левосторонних УП.

Иные отношения между обоими языками выявились после правосторонних УП. Как указывалось, восстановление речи в целом протекает быстрее, чем после левосторонних УП, и, независимо от используемого языка, укладывается в несколько минут. В то же время можно заметить, что первый ответ на вопрос раньше появляется при обращении на русском языке (табл. 2). Неожиданным оказалось, что в течение всего послеприпадочного периода больной разговаривал исключительно по-русски, а родным языком не пользовался даже тогда, когда к нему обращались на туркменском языке.

Таблица 18.2.
Динамика восстановления родного и второго языков после правостороннего УП

Время от Окончания УП (мин) Задание по-русски Выполнение Задание по-туркменски Выполнение
1 2 3 4 5
2 Оклик по имени Поворот головы и глаз, невнятное бормотание Оклик по имени Поворот головы и глаз, невнятное бормотание
3-5 Вопрос о самочувствии
Называние предметов
(ложка)
(градусник)
(пробирка)
(печать)
Предложение назвать предмет по-туркм. (печать)
Невнятное бормотание
Ответ по-русски: "ложка"
Ответ по-русски: "термометр"
По-русски: "пробирка"
По-русски: "печать"
По-русски: "печать на доску"
Вопрос о самочувствии
Называние предметов
(ложка)
Ответ по-русски: "хорошо, хорошо"
Ответ по-русски: "ложка"
6-9 "Где вы находитесь?"
"Какой сейчас год?"
Дается инструкция отвечать по-туркм.
Ответ по-русски: "В психбольнице"
По-русски: "1980"
По-туркм.: "Хорошо, буду".
"Вы устали?" По-русски: "Немного устал." Далее говорит, что находится в кабинете врача недолго, что здесь "проверяли состояние", что настроение у него хорошее, что сегодня еще не завтракал и испытывает голод. По-русски говорит легко и свободно.
9-10 "Как Вы себя чувствуете?" По-русски: "Ничего, хорошо" "Какое сегодня число?" По-русски: "4 ноября".

Более того, на прямую инструкцию отвечать по-туркменски, больной хотя и выразил на туркменском языке готовность это сделать, вслед за тем снова заговорил по-русски. При этом русским языком пользовался свободно, отвечал развернутыми длинными предложениями, не испытывая никаких затруднений.

Таким образом, и скорость восстановления родного и второго языков, и предпочтительное использование одного из них зависят от того, какое из полушарий угнетено. В условиях

угнетения левого полушария и реципрокного облегчения функций правого полушария восстановление родного языка опережает восстановление второго. В этих условиях наблюдается также и предпочтительное использование родного языка. В то же время, хотя второй язык восстанавливается гораздо позже родного, сам период его восстановления занимает гораздо меньше времени. В условиях угнетения правого полушария и реципроксного облегчения функций левого полушария восстановление обоих языков протекает быстро, причем восстановление второго языка несколько опережает восстановление родного. В этих условиях наблюдается предпочтительное использование второго языка и игнорирование родного.

Пересказ текста. Задание заключалось в том, что больному зачитывался на одном из языков рассказ Л. Н. Толстого "Два товарища" и предлагалось его пересказать. Затем то же задание повторялось на другом языке. Пересказы больного записывались на магнитную ленту.

После левостороннего УП на ранних этапах послеприпадочного периода, когда больной уже понимает и может говорить на обоих языках, пересказ текста ни на одном из них не

удается. На более поздних этапах пересказ удается только по-туркменски после прослушивания текста на туркменском же языке. Пересказ состоит из законченных, как правило, простых предложений, сложные предложения встречаются редко. Каждая фраза содержательна и является описанием определенной конкретной ситуации (Мальчик в лесу ночевал. Медведь пришел, понюхал. Этот как полумертвый лежал... и т. д.). Последовательность событий в пересказе соблюдается, так что в целом он содержит законченную фабулу. В то же время сюжет пересказа лишь отдаленно напоминает сюжет оригинала. Общим с оригиналом является только место действия и ряд действующих лиц. Примечательно, что в пересказе появляются и действующие лица, отсутствующие в оригинале, лисица и лев, более типичные для туркменских фольклорных сюжетов. Пересказать рассказ по-русски после прослушивания русского текста больной не может и на поздних этапах послеприпадочного периода. Настоятельные просьбы вызывают у него вспышку негодования.

После правостороннего УП на ранних этапах послеприпадочного периода больной начинает пересказывать текст на обоих языках. Эти пересказы очень многословны, однако пересказом текста в подлинном смысле слова то, что говорит больной, не является. И на туркменском, и на русском языках пересказ состоит из обломков предложений или отдельных слов, которые многократно повторяются. Не одного конкретного эпизода, ни одной определенной ситуации пересказы не содержат. Никакой связи между смежными отрезками текста уловить не удается. Естественно, никакого, даже отдаленного сходства с оригиналом пересказы не имеют. Из оригинала больной заимствует лишь отдельные слова. По существу, эти квазипересказы на обоих языках представляют собой бесконечные персеверации нескольких незаконченных синтаксических конструкций, порой довольно сложных сложных (...в лесу вой поднял, зная что лежит, около медведя дал знать, что лежит, подняв вой в лесу, зная, что лежит ... и т. д.). Все это больной быстро и монотонно бормочет, иногда голос затухает и слова становятся неразличимыми.

Сопоставление пересказов на обоих языках все же выявляет некоторые различия. Русский пересказ не столь многословен, в нем меньше персевераций и удается выявить несколько, хотя и бессодержательных предложений. Примечательно, что в туркменском пересказе появились аграмматизмы, сводящиеся в основном к ошибкам в согласовании слов.

На поздних стадиях послеприпадочного периода наблюдается явное улучшение пересказов. На туркменском языке исчезают аграмматизмы и персеверации, появляются оформленные простые по структуре предложения, рассказ становится лаконичным, осмысленным и по сюжету приближается к оригиналу. Пересказ на русском языке обнаруживает ту же тенденцию, но улучшение выражено меньше. Сохраняются, хотя и не в таком количестве, персеверации; наряду с увеличением количества оформленных предложений, отмечаются и незаконченные; намечается фабула, но еще далекая от оригинала.

Таким образом, и грамматическое оформление, и осмысленность пересказов текста на обоих языках зависят от того, какое полушарие угнетено. В условиях угнетения левого полушария пересказ возможен только на родном языке и только на поздних стадиях послеприпадочного периода, когда происходит частичное восстановление функций этого полушария. Пересказ в этих условиях семантически связан, содержит много конкретных деталей, но сюжета оригинал полностью не воспроизводит. На русском языке при любой степени угнетения левого полушария пересказ невозможен. В условиях угнетения правого полушария и реципрокного облегчения функций левого полушария на обоих языках при попытке пересказать текст имеет место сходная картина.

Таблица 18.3.
Результаты классификации лексического материала

Контрольные исследования Левосторонний УП Правосторонний УП
Туркменские слова Русские слова Туркменские слова Русские слова Туркменские слова Русские слова
хороший
умный
неумный
неглупый
плохой
неплохой
нехороший
неглупый
хороший
умный
неплохой
плохой
глупый
нехороший
неумный
неглупый
хороший
умный
неплохой
неглупый
глупый
плохой
неумный
нехороший
отказ
хороший
умный
неумный
неплохой
плохой
глупый
нехороший
неглупый
плохой
глупый
неглупый
хороший
неплохой
нехороший
неумный
умный

На ранних этапах послеприпадочного периода пересказ представляет собой бессмысленный набор многократно повторяемых фрагментов синтаксических конструкций. На поздних этапах при частичном восстановлении функций правого полушария появляются оформленные простые предложения и рассказ приобретает семантическую связность. Сопоставление пересказов на обоих языках показывает, что при

глубоком угнетении функций правого полушария русский пересказ грамматически несколько лучше оформлен. Однако по мере восстановления функций правого полушария грамматическое оформление и содержательность пересказа на родном языке улучшаются быстрее.

Выполнение заданий на анализ лексического и грамматического материала. Предлагавшиеся тесты были ориентированы на исследование способности больного к метаязыковым операциям. Проведено 2 серии исследований (каждое на двух языках).

Анализ лексического материала. Больному предлагали для классификации 8 слов, каждое из которых было напечатано на отдельной карточке Таб. 3). Принцип классификации не регламентировался. Предлагаемый тест допускает возможность классификации, во-первых, с опорой на метаязыковой принцип синонимия-антонимия с отрицательной трансформацией одинаковых лексем и синонимия-антонимия с использованием разных лексем: во-вторых, классификацию по внеязыковым принципам, с опорой на референт. В последнем случае при распределении слов по группам конструируется образ человека, наделенный положительными или отрицательными чертами портрет.

В контрольных исследованиях, проведенных до припадков, тест выполнялся одинаково на обоих языках (табл. 3). Единый принцип классификации отсутствовал. Слова в разных группах, выделенных больным. объединялись на основании разных признаков: в одних с опорой на языковые показатели (либо синонимы, либо антонимы, либо негативированные лексемы),в других с опорой на референт (портретные группы).После левостороннего УП результаты выполнения теста на туркменском и русском языках оказались различными. При классификации туркменских слов больной выделил две портретные группы, т, е. строго провел единый принцип классификации, опираясь исключительно на референты слов. На русском языке больной категорически отказался производить классификацию. После правостороннего УП результаты классификации туркменских и русских слов оказались близкими. Отсутствовал единый принцип классификации. Отсутствовал также определенный признак, объединяющий слова в каждой выделенной группе. В классификации русских и туркменских слов все же выявились различия. Каждую группу туркменских слов объединяют языковые и внеязыковые (портретные) признаки. Каждую группу русских слов объединяют только языковые показатели. Таким образом, в обычном состоянии больной способен анализировать и туркменский, и русский лексический материал, ориентируясь как на референты слов, так и на метаязыковые принципы. Совмещение обоих принципов приводит и эклектичности классификаций. Угнетение левого полушария лишает больного способности анализировать русский лексический материал, хотя понимание значений слов сохраняется. При анализе туркменского лексического материала в условиях угнетения левого полушария больной придерживается только внеязыкового принципа, игнорируя форму слова, вследствие чего классификация становится более последовательной. В условиях угнетения правого полушария при классификации слов ослабевает опора на их референты и усиливается значение формы. Это наблюдается и при анализе туркменского, и при анализе русского лексического материала, однако, наиболее выражен такой сдвиг при классификации русских слов.

Анализ грамматического материала. Исследовалось понимание грамматических конструкций обоих языков. Больному предъявлялись напечатанные на карточках предложения, представляющие собой, активные и пассивные, прямые и инвертированные конструкции(табл. 4). Сложность теста заключается в том, что в него входят так называемые обратимые предложения, т. е. такие, в которых отсутствует семантический ключ и понимание которых требует полного трансформационного анализа для выявления субъекта и объекта действия. Такого рода сложность возникает как при анализе пассивных неинвертированных, так и при анализе пассивных и активных инвертированных предложений. Вероятно, трудность таких трансформаций обусловлена несовпадением синтаксических и семантических ролей. Больному предлагалось расклассифицировать предложения, принцип классификации не указывался. После завершения классификации производилась проверка понимания больным этих фра предлагалось положить карточки с фразами к тем рисункам, на которых были изображены соответствующие сюжеты. Такая проверка показала, что больной понимал смысл всех туркменских фраз, как в обычном состоянии, так и после УП. Больной понимал также смысл большинства русских фраз в обычном состоянии и после УП, однако фразы с усложненной грамматикой (пассивные и инвертированные конструкции) иногда вызывали затруднения.

В контрольных исследованиях, проведенных до припадков, результаты выполнения теста па туркменском и русском языках оказались различными.

Таблица 4.
Результаты классификации грамматического материала.

Примечание: знаком "+" обозначены фразы в форме прямого актива, "++" - инвертированного актива, "х" - прямого пассива, "хх" - инвертированного пассива.

Фразы на туркменском языке больной разложил на 4 группы так, что в каждую попали одинаковые по смыслу и совпадающие по какому-либо грамматическому показателю (лнбо по залогу, либо по позиции агенса и патиенса). С классификацией русских фраз больной по существу не справился - он распределил предложения по двум группам, положив в одну из них все фразы, начинающиеся с имени Петя, а в другую - с имени Ваня. Иными словами, он подошел к заданию формально, ориентируясь на самый простой признак - позицию имени собственного.

После левостороннего УП больной при классификации фраз на туркменском языке использовал чисто семантический принцип, не пытаясь, как это было в контрольных исследованиях, ориентироваться еще и на грамматическое оформление предложений. Следует, однако, отметить, что в одну из групп попала фраза, противоречащая другим по смыслу, что свидетельствует о появлении затруднений в понимании фраз с усложненной грамматикой. Классификация русских фраз была выполнена так же, как в контрольных исследованиях, т.е. больной по-прежнему с заданием не справился.

После правостороннего УП при классификации фраз на туркменском языке больной опирался исключительно на грамматическое оформление (залог), игнорируя смысл фраз. Причем и этот единственный принцип классификации он провел недостаточно последовательно. При классификации фраз на русском языке больной распределил их на две группы по 4 фразы. При этом в каждой группе оказались по 3 фразы, совпадающие либо по смыслу, либо по залогу. Трудно решить, на какой из признаков (семантический или грамматический) ориентировался больной. Несомненно однако, что появился неформальный подход к выполнению задания и классификация стала содержательной.

Таким образом, при анализе грамматического материала на туркменском языке в контрольных исследованиях больной в равной степени опирался на семантику предложений и на их грамматическое оформление. При этом оба принципа он проводил последовательно. В условиях угнетения левого полушария и реципрокного облегчения функций правого полушария больной ориентировался исключительно на семантику и игнорировал при анализе грамматическое оформление фраз. В условиях угнетения правого полушария и реципрокного облегчения функций левого полушария больной ориентировался только на грамматическое оформление и полностью игнорировал семантику предложений. Иначе обстояло дело с русским грамматическим материалом. И в контрольных исследованиях, и в условиях угнетения левого полушария больной не смог использовать для классификации ни семантику предложений, ни их грамматическое оформление, хотя понимание смысла этих предложений имелось. В условиях же угнетения правого полушария и реципрокного облегчения функций левого полушария больной сумел произвести анализ русского грамматического материала, хотя неясным остается, каким из принципов (семантическим или грамматическим) он руководствовался.

В целом, проведенное тестирование выявило существенные различия в метаязыковых операциях, которые производил больной над лексическим и грамматическим материалом на родном и втором языках при угнетении одного из полушарий. При работе с материалом на родном языке угнетение любого полушария не лишает больного возможности производить метаязыковые операции, но вызывает противоположно направленные их сдвиги. Угнетение левого полушария приводит к усилению опоры на семантику и утрате значения формы. Угнетение правого полушария усиливает опору на форму и устраняет опору на семантику. При работе с языковым материалом на втором языке угнетение левого полушария ведет к полной утрате возможности производить метаязыковые операции, а угнетение правого полушария не влияет на эту способность, либо даже ее улучшает.


 

Контроль Левосторонний УП Правосторонний УП
Туркменские фразы Русские фразы Туркменские фразы Русские фразы Туркменские фразы Русские фразы
1. Петю побил Ваня ++ 1. Ваня побил Петю + 1. Ваня побил Петю + 1. Ваня побил Петю + 1. Петя побит Ваней Х 1. Петю побил Ваня ++
Петя побит Ваней X Ваней побит Петя ХХ Петю побил Ваня ++ Ваней побит Петя ХХ Петей побит Ваня ХХ Петя побит Ваней Х
2.Ваня побил Петю + Ваню побил Петя ++ Ваней побит Петя ХХ Ваню побил Петя ++ 2.Ваня побил Петю + Ваней побит Петя ХХ
Ваней побит Петя ХХ Ваня побит Петей Х 2.Петя побил Ваню + Ваня побит Петей Х Петя побил Ваню + Петей побит Ваня ХХ
3.Петя побил Ваню + 2.Петю побил Ваня ++ Ваню побил Петя ++ 2.Петя побил Ваню + Ваню побил Петя ++ 2.Петя побил Ваню +
Ваню побил Петя ++ Петя побит Ваней Х Ваня побит Петей Х Петей побит Ваня ХХ 3.Петю побил Ваня ++ Ваню побил Петя ++
4.Ваня побит Петей Х Петя побил Ваню + Петей побит Ваня ХХ Петю побил Ваня ++ Ваня побит Петей Х Ваня побит Петей Х
Петей побит Ваня ХХ Петей побит Ваня ХХ Петя побит Ваней Х Петя побит Ваней Х Ваней побит Петя ХХ Ваня побил Петю +

Фразы на туркменском языке больной разложил на 4 группы так, что в каждую попали одинаковые по смыслу и совпадающие по какому-либо грамматическому показателю (лнбо по залогу, либо по позиции агенса и патиенса). С классификацией русских фраз больной по существу не справился - он распределил предложения по двум группам, положив в одну из них все фразы, начинающиеся с имени Петя, а в другую - с имени Ваня. Иными словами, он подошел к заданию формально, ориентируясь на самый простой признак - позицию имени собственного.

После левостороннего УП больной при классификации фраз на туркменском языке использовал чисто семантический принцип, не пытаясь, как это было в контрольных исследованиях, ориентироваться еще и на грамматическое оформление предложений. Следует, однако, отметить, что в одну из групп попала фраза, противоречащая другим по смыслу, что свидетельствует о появлении затруднений в понимании фраз с усложненной грамматикой. Классификация русских фраз была выполнена так же, как в контрольных исследованиях, т.е. больной по-прежнему с заданием не справился.

После правостороннего УП при классификации фраз на туркменском языке больной опирался исключительно на грамматическое оформление (залог), игнорируя смысл фраз. Причем и этот единственный принцип классификации он провел недостаточно последовательно. При классификации фраз на русском языке больной распределил их на две группы по 4 фразы. При этом в каждой группе оказались по 3 фразы, совпадающие либо по смыслу, либо по залогу. Трудно решить, на какой из признаков (семантический или грамматический) ориентировался больной. Несомненно однако, что появился неформальный подход к выполнению задания и классификация стала содержательной.

Таким образом, при анализе грамматического материала на туркменском языке в контрольных исследованиях больной в равной степени опирался на семантику предложений и на их грамматическое оформление. При этом оба принципа он проводил последовательно. В условиях угнетения левого полушария и реципрокного облегчения функций правого полушария больной ориентировался исключительно на семантику и игнорировал при анализе грамматическое оформление фраз. В условиях угнетения правого полушария и реципрокного облегчения функций левого полушария больной ориентировался только на грамматическое оформление и полностью игнорировал семантику предложений. Иначе обстояло дело с русским грамматическим материалом. И в контрольных исследованиях, и в условиях угнетения левого полушария больной не смог использовать для классификации ни семантику предложений, ни их грамматическое оформление, хотя понимание смысла этих предложений имелось. В условиях же угнетения правого полушария и реципрокного облегчения функций левого полушария больной сумел произвести анализ русского грамматического материала, хотя неясным остается, каким из принципов (семантическим или грамматическим) он руководствовался.

В целом, проведенное тестирование выявило существенные различия в метаязыковых операциях, которые производил больной над лексическим и грамматическим материалом на родном и втором языках при угнетении одного из полушарий. При работе с материалом на родном языке угнетение любого полушария не лишает больного возможности производить метаязыковые операции, но вызывает противоположно направленные их сдвиги. Угнетение левого полушария приводит к усилению опоры на семантику и утрате значения формы. Угнетение правого полушария усиливает опору на форму и устраняет опору на семантику. При работе с языковым материалом на втором языке угнетение левого полушария ведет к полной утрате возможности производить метаязыковые операции, а угнетение правого полушария не влияет на эту способность, либо даже ее улучшает