литературав школе

МИФОЛОГИЯ

ЗЕРКАЛО

Александр Пушкин

Красавица перед зеркалом

Взгляни на милую, когда свое чело
Она пред зеркалом цветами окружает,
Играет локоном — и верное стекло
Улыбку, хитрый взор и гордость отражает.


 

В народных представлениях  зеркало - символ “удвоения” действительности, граница между земным и потусторонним миром. Как и другие границы (межа, окно, порог, печная труба, водная поверхность и т. п.), ЗЕРКАЛО считается опасным и требует осторожного обращения.

 Временное и экзистенциальное многообразие  функций зеркала обеспечивает объяснение его значения и в то же время разнообразие выражаемых им идей.

 

 

Зеркало  является символом воображения - или сознания - в его способности отражать внешнюю реальность видимого мира.

Оно также связывалось с мышлением, поскольку мышление - для Шелера и других философов - является инструментом самопознания, так же как и отражением универсума.

Это связывает символику зеркала с водой как отражателем и с мифом о Нарциссе; космос возникает как гигантский Нарцисс, рассматривающий свои собственные отражения в человеческом сознании. Так, мир как состояние прерывности, произведенное законами изменения и замещения, является действующей силой, которая создает этот квазиотрицательный, калейдоскопический образ появления и исчезновения, отражаемый в зеркале.

Нарцисс

ХУАН ДЕ АРГИХО

Перевод с испанского Инны Чежеговой

Нечаянно узрел свой лик прекрасный
Он в зеркале незамутненных вод;
Безумие любви его растет,
Растет в его душе обман опасный.

Не сводит взора сам с себя несчастный,
Но сам себя, увы, не узнает...
И злой звездой уж предрешен исход
Сей страсти обреченной и напрасной.

Лишившись сил, он духом изнемог
И умер, к красоте своей прикован,
Познавший к самому себе любовь.

Но ныне, в алый превращен цветок,
Он воду пьет, где смерть свою нашел он,
И жизнь вода ему дарует вновь.

Нарцисс говорит


 

Перевод с французского Романа Дубровкина


 

Narсissaе placandis manibus[1]
 


 

Собратья-ирисы, о красоте скорбя,
В толпе нагих цветов я возжелал себя
И чахну! Вслушайся, о нимфа вод лучистых,
Молчанью жертвую я груз рыданий чистых.

Надежду слышу там, где слышит речь мою
Покой, склонившийся к вечернему ручью,
Я чую буйный рост серебряной осоки,
И дерзко обнажив померкшую струю,
Восходит диск луны предательски высокий.

Как радостно в тростник я кинулся густой,
Измучен собственной печальной красотой:
И розу прошлого, и смех забыл я ради
Отвергнутой любви к волшебной этой глади.

О светлый водоем, оплакиваю я
Овал, объятьями моими окаймленный,
Глазами черпая из смертного ручья
Свой отраженный лик, венком отяжеленный.

И нет конца слезам: подводный образ пуст! –
Сквозь чащу братских рук, сквозь бирюзовый куст
Сочится нежный блеск двусмысленного мига:
У холода глубин отняв обломки дня,
На дне, где демонов я ощущаю иго,
Нагого жениха он создал для меня!

Изваян из росы и пыли сребролунной,
Внизу живет близнец безропотный и юный:
Водой повторно плоть моя сотворена!
Руками, зыбкими от золотистой тени,
Взываю к пленнику светящихся растений,
Неведомых божеств скликаю имена!

Прощай, зеркальный лик! Как терпким ароматом,
Нарцисс, заворожен я обликом твоим!
Но разве гроб пустой от глаз мы утаим?! –
Дозволь нагую гладь ласкать цветам измятым!

О губы, розою дарите поцелуй!
Пусть успокоится туманный житель струй, –
Молчат, окутаны закатным одеяньем,
Цветы, и тихо ночь из темных шепчет туч,
Но снова с миртами играет лунный луч.

Тебя под миртами, продленными сияньем,
Я славлю, тайный друг, открывшийся в лесном
Печальном зеркале, подавленная сном,
Напрасно мысль моя прогнать тебя хотела.
Покоится во мхах разнеженное тело,
И ветром полнится томлений горьких ночь.

Прощай, Нарцисс... Умри! Спустился вечер скорый,
Вздымаясь, гонят рябь сердечные укоры,
И флейтами тростник заплакал тонкокорый, –
Певучей жалости стада уходят прочь.

Но в смертном холоде, при свете звезд обманном,
Покуда саркофаг не всплыл ночным туманом,
Прими мой поцелуй сквозь роковую гладь!

Надежда, большего не смею я желать!
О если рябь меня, изгнанника, избавит
От вздохов, пусть мой вздох флейтиста позабавит, –
Надежда, сомкнутый кристалл ломай смелей!

Исчезни, божество, ночная ждет гробница,
А ты, послушная прибрежная цевница,
Луне рыдания жемчужные излей!

Фрагменты Нарцисса

 

Перевод с французского Романа Дубровкина

 

I
 

О как сияешь ты, венец моих томлений!

Под вечер наконец прервался бег олений,
И в гуще тростников простерся я без сил,
Но жажду утолить у бездны не просил.
Нет! домогаясь чувств, неслыханных, быть может,
Загадочную гладь Нарцисс не растревожит.
О нимфы, из любви ко мне вы спать должны!
Вспорхнет бесплотный сильф – дрожите вы, бледны,
А стоит чахлому листку над узкой тропкой
Задеть нечаянно плечодриады робкой,
Как вспыхивает жизнь в любом углу лесном...
Я наваждение питаю вашим сном:
Парящего пера его пугает трепет,
Пускай же до утра слепые вежды сцепит
Божественный покой, – от дремлющих наяд,
От неба облака меня не утаят!

Присниться вам хочу!..без вас, ручьи лесные,
Я тщился бы найти сокровища иные,
Не зная ни тоски своей, ни красоты, –
К смущенной нежности взывал бы: "Где же ты"?
И, неутешенный чертами дорогими,
Рыдал бы о любви, даруемой другими...
Бесслезный, ясный взор увидеть ждали вы,
О нимфы, пленницы безветренной листвы,
Бесстебельных цветов и неподкупной сини, –
Увы, призвав меня к береговой трясине,
Вы в тростниковое слепящее кольцо
Замкнули смертное, смятенное лицо!


         Блаженны слитые тела течений плавных,
А я один, один!.. О боги высей славных,
О вздохи, дайте мне остаться одному!
Как отзвук, я к себе приближусь самому,
Приблизившись к воде, ветвями осененной...
         Вверху клинки лучей сменяет блеск граненый,
Надежду слышу там, где слышит речь мою
Покой, склонившийся к вечернему ручью,
Ячую бурный рост серебряной осоки,
И, дерзко обнажив померкшую струю,
Восходит диск луны предательски-высокий...
Восходит, вывернув наружу суть мою,
Восходит, высветив, как в сокровенном гроте,
Тоску, в которой я со страхом узнаю
Неодолимую любовь к своей же плоти.
Об этом шепчет мне ночного ветра дрожь,
И ни намека нет, что этот шепот – ложь,
Настолько тишина в ненарушимом храме
Едина с темными дрожащими ветрами.

          О счастье пережить самодержавье дня
И мощь его, когда, последний жар храня,
Лицо зари в пылулюбовном розовеет,
И от наполненной сокровищницы веет
Воспоминаньями оконченных трудов...
Но не собрать заре рассыпанных плодов:
С готовностью во прах она ложится алый,
Преображаясь в тень, где вечер спит усталый.

          Какой уход в себя живет в лесной тиши!
Обещан божеству склоненный зов души,
Молящей о воде пустынной и спокойной,
Исчезновения лебяжьего достойной...
          Не пьют пернатые из гладких этих вод,
Усталость нудит их оставить небосвод,
Отверстая земля сияньем манит стаю...
Увы, спокойствия я здесь не обретаю!
Едва поддастся мрак, чьи грезы так чисты,
И в бледном ужасе раздвинутся кусты,
Врагиня-плоть, скользнув из сумрака лесного,
Стволы испуганной листвой исхлещет снова,
Тоскуя по сырым бессолнечным местам.
Но как смятенному Нарциссу скучно там!
Я раб журчащих вод, я пленник отраженья,
Влекущего мой взор до головокруженья!

О светлый водоем, оплакиваю я
Покой, объятьями моими окаймленный,
Глазами черпая из смертного ручья
Такие же глаза химеры удивленной!
Ты, как чужую жизнь, в нерасточенном сне
                   Меня разглядываешь, бездна.
Меня влечет к тебе, тебя влечет ко мне, –
                   Любовь к себе так бесполезна?

Оставь, бессонница, свой обреченный труд –
                   Тревожных помыслов гаданья:
Приюта в небесах ночных не изберут
                   Души особенной страданья,
Нам плоть желанную полночный выдаст пруд...

О взоры мрачные, мы выследили зверя
Самовлюбленности, – так продолжайте гон!
В капканы шелковых ресниц покорно веря,
Задумчивости блеск поддерживает он.

Но зря надеетесь, что ради воли мнимой
                   Зеркальный бросит он приют.
                   Силки любви его убьют:
Двойник не может жить, волнами не хранимый...

РАНИМЫЙ.
                   Кто сказал "ранимый"?
                                Кто посмел
Смеяться надо мной? Не ты ли, нимфа Эхо?
Сакраментально чист скалы прибрежной мел,
                   Но ранят отголоски смеха.
Воскресла тишина над смолкшею водой...
Ранимый?..
Он меня ранимей?.. Плеск седой
Вам вторил, тростники, и ветер выл бездомный,
Пастушью жалобу гоня к пещере темной,
Где бледный голос мой вздувался тьмой и рос...
Чаруясь ветками, чураясь ранних рос,
В навесах лиственных, в сетях безвидных вздохов
Внимал я золоту провидческих всполохов...
О боги-деспоты, я здесь, я не исчез:
Моими тайнами звенит окружный лес,
Под гулкий хохот скал с деревьями я плачу,
К всевластным небесам взываю неудачу:
"Сорвите вечных чар прельстительный убор!" -
Увы, сквозь меркнущий тысячерукий бор
Сочится нежный блеск двусмысленного мига...
У холода глубин отняв обломки дня,
На дне, где демонов я ощущаю иго,
Нагого жениха он создал для меня!

Изваян из росы и пыли сребролунной,
Живет внизу близнец безропотный и юный:
С дарами к влажному тянусь я хрусталю,
Руками, зыбкими от золотистой тени,
Взываю к пленнику светящихся растений,
Раскатами имен божественных гремлю...

          Пленителен твой рот в немом кощунстве этом!

Любуюсь собственным несозданным портретом:
Ты совершеннее меня, подводный бог,
Жемчужный, шелковый от головы до ног.
Возможно ли, Нарцисс, что темнота ночная
Нас разлучит, и мы, любить лишь начиная,
Увянем надвое разрезанным плодом?
Что тяготит тебя?
                   Мой скорбный плач?
                                      С трудом
Ты дышишь, – это я учу дыханью губы
Подводные, – рябит потока холст негрубый...
Ты задрожал?.. Пойми, бесплотны, точно дух,
Слова, которыми я отделил твой слух
От тяжкой памяти, – коленопреклоненный,
Так близок я к тебе, что этот лик плененный
Испил бы!.. Распростерт невольником нагим
Мой жаждущий восторг... Неузнанным, другим
Казался я себе до сей минуты властной –
Я не умел любить себя любовью страстной!
Смотреть бы на тебя, соперник нежный мой,
Обуреваемый извне сердечной тьмой,
Смотреть бы, как на лбу родится сокровенный
Огонь, как тусклый рот, очерченный изменой,
Роняет мысленный цветок, и жгут зрачки
Свершеньями! Таких сокровищ тайники
Открыл я здесь, что нимф лукавые побеги
От Пана или плоть нагая у ручья
Не привлекли меня и сотой долей неги,
Почерпнутой в тебе, непознанное Я!..

 

II


                   О зыблемая гладь студеного потока,
Ты ласкова к стадам и к людям не жестока:
Собою соблазнен, я смерть ищу в тебе,
Как в сновидении, Сестра самой Судьбе!
Но миг – и памятью становятся предвестья!
Порыв, не знающий ни чести, ни бесчестья,
Крадет небесный лик у отраженных снов.
Твой взор, подобно им, неуловимо нов!
Ты не хранишь картин, увиденных однажды:
Как стаю облаков ты провожаешь каждый
Летящий мимо год – но сколько знала ты
Бутонов розовых, и звезд, и наготы!
                   Взрастила опыт здесь наяда ключевая,
При встрече с веткою и тенью оживая,
Рисуя светлый день на зеркале пустом,
И невозможно ей забыть о прожитом...
                   Невозмутимая и мыслящая заводь,
Ты в кольцах меркнущих повелеваешь плавать
Легендам лиственным по золоту воды...
То птица упадет, то спелые плоды
Кочуют медленно навстречу донным бликам.
Увы, любовь с твоим несовместима ликом,
Здесь гибель ждет ее...
                                     Опять с ветвей, дрожа,
Слетает хлесткая добыча грабежа,
Багряный смерч листву свободой осчастливил:
Вздыхатель белую возлюбленную вывел,
В объятья заключив и душу, и шелка.
Ты знаешь, с нежностью какой скользит рука
По локонам густым бесценного затылка,
И крепнет, чуткая, и замирает пылко,
И говорит с плечом, и подчиняет плоть.
                   Отныне стиснутых зениц не исколоть
Эфиру вечному, – они темны от крови
Слепой, изнаночной, – под веками багровей
Вздымающихся тел прерывистый прибой,
Земля покорна им, но, слитые борьбой,
Искусанные рты взаимно лгут и стонут,
На ложе из песка в упругой схватке тонут
Удары грубого чудовища любви,
Ненасытимое, взывает: "Умертви..."
И кажется, одним дыханием дышат двое.
                   О Нимфа, лучше нас ты знаешь роковое
Значенье сладостных, но конченных минут:
Едва сердца союз блаженный разомкнут,
Как отражается в твоих глубинах злоба.
Былых любовников, и начинают оба
Лелеять урожай обмана и вражды –
С такою нежностью зачатые плоды!
                   О мудрая волна, сестра изменниц верных,
Не зная, что любви не стало в лицемерных
Сердцах, – придут они послушать камыши
И с ними повздыхать в беспомощной тиши,
Безумцы, памятью обманчивой влекомы.
                   На этих берегах, где блеск неизрекомый
Полмира ослепил и ранил красотой,
Возвышенных потерь чернеет гроб пустой...
Здесь в сумраке лесном как хорошо им было!
Он этот кипарис любил, она любила!
И усыпляюще вдали шумел прилив,
А нынче, горечью пустыню населив,
Пугает запах роз, и лишь немногим слаще
Листвы сгоревшей дым в нерасторжимой чаще...
                   Вдыхая этот дым, не сознают они,
Что топчут ломкие потерянные дни:
Как бред, запутаны шаги таких прогулок,
И лес, как голова кружащаяся, гулок.>..
Убить или ласкать? – не ведает рука,
И сердце силится не лопнуть – так тонка
Надежды кожица при каждом повороте
Тропы, петляющей в захороненном гроте,
Где обитают те, кто проклял небосклон.
Их одиночества потусторонний сон
Присутствий лживую нагромождает груду,
А слуху голоса мерещатся повсюду,
И ни подобья им, ни отголоска нет, –
С давно исчезнувшим как совладает свет?
Но стоит золото им обвести глазами,
Сухими от тоски, как тотчас же слезами
Замкнется тьма, чей блеск дороже блеска дня,
И тело скрытное,> следы любви храня,
В душе, как в кладовой тоски своей бескрайней,
От поцелуйного огня пылает втайне...

И только я, Нарцисс, любим собой одним,
                                Не соблазнят меня другие,
Я к плоти собственной привязан, а не к ним,
                                В себе желанья дорогие
Таю, единственным богатством наделен:
Прекрасный в самого себя всегда влюблен...
                                Где баснословней вы отыщите кумира
В оправе птицами разбуженного мира,
В самоснедающем венке лесных ветвей
Где видели вы клад божественней, живей,
Чем это зеркало воды темно-зеленой,
Чья цель единая – являть мой лик влюбленный?
Нас неразлучными вечерний создал свет!
Молчи! и я смолчу, но улыбнусь в ответ.
                                Приветствую тебя, созданье воли пленной
И чаши водяной, отъявшей полвселенной!
Увидеть жажду я, как в бездне голубой
Влеченье празднует победу над собой!
Ты родственен моим желаньям сокровенным,
Венец непрочности! Но неприкосновенным
Из света соткан ты, обратный лик любви!
Не спорь и дружества любовью не зови!
                                Навек разлучены Наядой наши чары.
Что, кроме тщетного волненья томной пары,
Ты можешь дать взамен? Мой выбор так ли плох? -

Себя поймать в силки, себя застать врасплох,
Тревоги врачевать взаимными руками,
Непознанные сны провидеть тайниками
Неговорящих душ и выплеснуть на плёс
Одну и ту же боль одних и тех же слёз
Из сердца, чей ледник растопится от страсти...
                           Молчишь! Своим чертам я приказал: "Украсьте
Жестокое дитя!" Но ты недостижим:
Наяда радостям завидует чужим...

 

III


...Владычество свое осознает ли тело?
Ужели чистота над ним не тяготела?
Взгляни из глубины, наставник ложный мой:
Подводный небосклон надводной сдавлен тьмой...
                           Порывов траурных прохладные прикрасы,
Доверчивой души веселые гримасы,
Вы страх внушаете нагим моим губам.
Вернуться трепещу к несвойственным мольбам.
Студеной розою цветет на темной шири
Предночье...
                                Я люблю!.. Люблю!.. Но разве в мире
Иная есть любовь, чем к самому себе?
Прельстительная плоть, сообщница в борьбе
Со смертью...............
                                  Так давай вдвоем упросим Небо
Смягчиться нашею любовью и тоской
И солнце удержать над пропастью морской!..
Зиждители химер неложных и счастливых,
Велите скипетру в сапфирных переливах,
Подобно молнийным прозрениям ума,
Такой навеять сон, чтоб отступила тьма,
Чтоб дрожь преодолел, доверчив и неробок,
На ложе лиственном, с самим собой бок о бок,
Мой вожделенный брат, покинув пруд ночной,
И глаз не отводил, и оставался мной,
И гладкой кожею искал лучистой встречи...
О, наконец обнять твои нагие плечи
И грудь неженскую, прекрасную, как храм
Из камня цельного, – в такой часовне сам
Молюсь я, гроздьями хмельными нечаруем.
Я жив одним твоим несытым поцелуем!..
                           Не подпускает гладь к живому алтарю,
Но жадный этот рот я умиротворю!
Дрожаньем дерзостным, о поцелуй, порадуй,
Слияньем с хрупкою божественной преградой,
Разъявшей нашу плоть, и воду, и богов!..
                           Прощай... И у твоих плывущих берегов
Вечерних сумраков смешаются кочевья,
Слепыми ветками потянутся деревья
В испуге, что других деревьев нет уже...
Так в собственном лесу, так в собственной душе
Я, обезволенный, касаюсь тьмы вечерней...
Душа моя растет и нет ее безмерней,
И нет бессильнее: все обесцветил мрак...
Меж смертью и тобой колодца черный зрак!

                           О боги! Меркнет дня державного осколок –
Под своды Тартара уход бесславный долог! –
В былое канул день, в бездонное вчера!
Страдающая плоть, единой стать пора!..
Прильни к себе! Целуй! Замри от сладкой дрожи!
Любовь, которой нет бесцельней и дороже,
Уходит, надвое Нарцисса разорвав...

НАРЦИСС



 

Кун. Изложено по поэме Овидия "Метаморфозы".

Но кто не чтит златую Афродиту, кто отвергает дары ее, кто противится ее власти, того немилосердно карает богиня любви. Так покарала она сына речного бога Кефиса и нимфы Лаврионы, прекрасного, но холодного, гордого Нарцисса. Никого не любил он, кроме одного себя, лишь себя считал достойным любви.
Однажды, когда он заблудился в густом лесу во время охоты, увидала его нимфа Эхо. Нимфа не могла сама заговорить с Нарциссом. На ней тяготело наказание богини Геры: молчать должна была нимфа Эхо, а отвечать на вопросы она могла лишь тем, что повторяла их последние слова. С восторгом смотрела Эхо на стройного красавца-юношу, скрытая от него лесной чащей. Нарцисс огляделся кругом, не зная, куда ему идти, и громко крикнул:
- Эй, кто здесь?
- Здесь! - раздался громкий ответ Эхо.
- Иди сюда! - крикнул Нарцисс.
- Сюда! - ответила Эхо.
С изумлением смотрит прекрасный Нарцисс по сторонам. Никого нет. Удивленный этим, он громко воскликнул:
- Сюда, скорей ко мне!
И радостно откликнулась Эхо.
- Ко мне!
Протягивая руки, спешит к Нарциссу нимфа из леса, но гневно оттолкнул ее прекрасный юноша. Ушел он поспешно от нимфы и скрылся в темном лесу.
Спряталась в лесной непроходимой чаще и отвергнутая нимфа. Она страдает от любви к Нарциссу, никому не показывается и только печально отзывается на всякий возглас несчастная Эхо.
А Нарцисс остался по-прежнему гордым, самовлюбленным. Он отвергал любовь всех. Многих нимф сделала несчастными его гордость. И раз одна из отвергнутых им нимф воскликнула:
- Полюби же и ты, Нарцисс! И пусть не отвечает тебе взаимностью человек, которого ты полюбишь!
Исполнилось пожелание нимфы. Разгневалась богиня любви Афродита на то, что Нарцисс отвергает ее дары, и наказала его. Однажды весной во время охоты Нарцисс подошел к ручью и захотел напиться студеной воды. Еще ни разу не касались вод этого ручья ни пастух, ни горные козы, ни разу не падала в ручей сломанная ветка, даже ветер не заносил в ручей лепестков пышных цветов. Вода его была чиста и прозрачна. Как в зеркале, отражалось в ней все вокруг: и кусты, разросшиеся по берегу, и стройные кипарисы, и голубое небо. Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками на камень, выступавший из воды, и отразился в ручье весь, во всей своей красе. Тут-то постигла его кара Афродиты. В изумлении смотрит он на свое отражение в воде, и сильная любовь овладевает им. Полными любви глазами он смотрит на свое изображение в воде, оно манит его, зовет, простирает к нему руки. Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод, чтобы поцеловать свое отражение, но целует только студеную, прозрачную воду ручья. Все забыл Нарцисс: он не уходит от ручья; не отрываясь любуется самим собой. Он не ест, не пьет, не спит. Наконец, полный отчаяния, восклицает Нарцисс, простирая руки к своему отражению:
- 0, кто страдал так жестоко! Нас разделяют не горы, не моря, а только полоска воды, и все же не можем быть с тобой вместе. Выйди же из ручья!
Задумался Нарцисс, глядя на свое отражение в воде. Вдруг страшная мысль пришла в голову, и тихо шепчет он своему отражению, наклоняясь к самой воде:
- О, горе! Я боюсь, не полюбил ли я самого себя! Ведь ты -я сам! Я люблю самого себя. Я чувствую, что немного осталось мне жить. Едва расцветши, увяну я и сойду в мрачное царство теней. Смерть не страшит меня; смерть принесет конец мукам любви.
Покидают силы Нарцисса, бледнеет он и чувствует уже приближение смерти, но все-таки не может оторваться от своего отражения. Плачет Нарцисс. Падают его слезы в прозрачные воды ручья. По зеркальной поверхности воды пошли круги и пропало прекрасное изображение. Со страхом воскликнул Нарцисс:
- О, где ты! Вернись! Останься! Не покидай меня. Ведь это жестоко. О, дай хоть смотреть на тебя!
Но вот опять спокойна вода, опять появилось отражение, опять не отрываясь смотрит на него Нарцисс. Тает он, как роса на цветах в лучах горячею солнца. Видит и несчастная нимфа Эхо, как страдает Нарцисс. Она по-прежнему любит его; страдания Нарцисса болью сжимают ей сердце.
- О, горе! -восклицает Нарцисс.
- О, горе! -отвечает Эхо.
Наконец, измученный слабеющим голосом воскликнул Нарцисс, глядя на свое отражение:
- Прощай!
И еще тише чуть слышно прозвучал отклик нимфы Эхо:
- Прощай!
Склонилась голова Нарцисса на зеленую прибрежную траву, и мрак смерти покрыл его очи. Умер Нарцисс. Плакали в лесу младые нимфы, и плакала Эхо. Приготовили нимфы юному Нарциссу могилу, но когда пришли за его телом, то не нашли его. На том месте, где склонилась на траву голова Нарцисса, вырос белый душистый цветок -цветок смерти; Нарцисс зовут его.

 

С древнейших времен зеркало мыслится как что-то противоречивое. Именно поверхность воспроизводит образы и, таким образом, удерживает и сохраняет их. В легендах и фольклоре оно обычно облекается в магическое свойство - просто в преувеличенную трактовку его основного значения.

Зеркало  служит для вызывания духов с помощью оживления в воображении образов, которые были им восприняты когда-то в прошлом, или с помощью уничтожения расстояний, когда оно отражает то, что было объектом, находящимся прямо перед ним, а сейчас переместилось дальше. Это различие между "пустым" и "населенным" зеркалом сообщает ему свойство периодичности, женское по смыслу, и, следовательно, - подобно вееру - оно связывается с символикой луны. Далее, очевидность того, что зеркало является лунным, подтверждается его отражательными и пассивными характеристиками, т.к. оно воспринимает образы, как луна воспринимает солнечный свет. Опять же, его тесная связь с луной подтверждается тем, что первобытными людьми оно рассматривалось как символ сложности души: ее подвижности и возможности приспособиться к тем объектам, которые посещают ее и удерживают ее "интерес".

Зеркало  подобно эху,  символизирует двойников (тезис и антитезис), и особенно море страстей (жизнь как неустойчивость).

По Лойфлеру, зеркала являются магическими символами для бессознательных воспоминаний (сравниваемых с хрустальными дворцами).

ЯПОНИЯ

Особую роль играет зеркало в японской синтоистской традиции. Оно является атрибутом богини солнца Аматэрасу. Священное зеркало принадлежит к табуированным священным сокровищам государства ( как считают, душа женщины, как меч - душа самурая.), оно носит название Ятано-кагами и охраняется от обычных смертных в святилище Исе. Это зеркало изготовлено из бронзы, имеет 25 см в диаметре и обладает формой восьмилепесткового цветка лотоса. Во время церемонии интронизации оно передается в руки каждому новому императору. Вследствие никогда не пересматриваемой традиции на нем присутствует надпись, напоминающая еврейское откровение Божье: "Я есть тот, кто Я есть".

Пословица говорит: «когда зеркало тускло - душа грязна». Когда сердце свободно от зла и спокойно, зеркало отразит чистоту души. На Востоке зеркала имели специальные назначения (т.е. их использовали определенным образом, а именно - для изгнания нечистой силы). Зеркала также найдены на алтарях Shinto.

В «СейлорМун», в 4 сезоне: чем ярче зеркало, тем более чиста душа и мечта его обладателя.

 

 

КИТАЙ

Ручные зеркала, в частности, являются символами истины, и в Китае верили, что им присуща аллегорическая функция помощи в супружеском счастье, так же как и защиты от дьявольского влияния . Некоторые китайские легенды повествуют о "зверях в зеркале".

ЗАПАД

В иконографии Запада зеркало имеет двойственное значение. С одной стороны, оно изображается в руках развращающей человека сирены (обольстительницы), а также является атрибутом высокомерия, тщеславия, сластолюбия, но, с другой стороны, выступает символом самопознания и добродетели истины и благоразумия.

ХРИСТИАНСТВО

Кроме того, зеркало - это символ Марии, так как Бог в Деве Марии отразился через точное свое подобие - Иисуса Христа, не повредив и не изменив самого зеркала. Также и Луна, поскольку она отражает свет Солнца, стала толковаться как символ Марии. Все творение рассматривается как зеркальное отражение божественной сущности; для Якоба Бёме (1575-16.4) оно есть одновременно зеркало и глаз, обращенный внутрь человека.

НАРОДНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Согласно народному преданию, "глаза есть зеркало души"; светлое зеркало символизирует супружеское счастье; разбитое - развод и несчастье в течение семи лет. Также темное зеркало, в котором нельзя рассмотреть собственный образ (словно бы во сне), является предзнаменованием несчастья или смерти.

Согласно Эрнсту Эппли, сны, в которых присутствует зеркало, имеют весьма серьезное значение, и древнее толкование предзнаменования смерти он объясняет тем, что "нечто находится вне нас, и мы сами в зеркале находимся вне себя. Это порождает примитивное чувство похищения души.

Люди, которые подолгу смотрятся в зеркало, испытывают некую зачарованность, парализующую волю. Взгляд на самого себя выдерживают не все. Одни, подобно мифическому Нарциссу, всматриваясь в свое отражение, "теряются". Другие приходят в себя творчески преображенными, когда смотрятся в зеркало, как бы подтверждая свое фактическое существование". Противоречивость символического значения зеркала зависит в этом смысле от позиции личности и ее зрелости, способности к "самоконтролю".

 

Разбитое ЗЕРКАЛО сулит несчастье, т. к. означает нарушение границы.

Иногда зеркало становится мифической дверью, через которую душа может освободиться, прийдя на другую сторону: эта идея воспроизводится Льюисом Кэрроллом в "Алисе в Зазеркалье". Именно это является удовлетворительным объяснением обычая закрывать зеркала или поворачивать их лицом к стене в определенных случаях, в частности, когда в доме покойник (Керл(21).

Повсеместно соблюдается обычай завешивать ЗЕРКАЛО или оборачивать его к стене, когда в доме находится покойник. Если этого не сделать, покойник станет вампиром, т. е. будет вторгаться с “того” света в мир живых. Обладает значением, выходящим за пределы чисто функционального и имеющим своим истоком древние верования, согласно которым отражение и отражаемое имеют между собой магическую связь. В этом смысле зеркало может удерживать душу и жизненную силу отражающихся в нем людей; в народных обычаях это выразилось в том, что после смерти человека зеркало в доме занавешивалось, чтобы душа умершего не удерживалась в комнате, где лежит покойный, а имела возможность перейти на тот свет. Демоны и сверхъестественные существа выдают себя тем, что не отражаются в зеркале, тогда как воплощения дьявола не могут выносить созерцания собственной внешности и при взгляде на свое отражение в зеркале должны умирать (Василиск). Зеркало поэтому является амулетом, который защищает от сатанинских сил и существ. Это, очевидно, ведет свое происхождение от образов, возникавших на зеркальной поверхности вод и служивших для предсказаний, поскольку их считали отражением некоего "антимира".

Василиск

Чудовище с головой петуха, глазами жабы, крыльями летучей мыши и телом дракона. От его взгляда каменеет все живое.   Василиск -  рождается из яйца, снесеного семигодовалым черным петухом ( в некоторых источниках из яйца высиженного жабой) в теплую навозную кучу.  По преданию, если Василиск увидит свое отражение в зеркале он умирет. Местом обитания Василисков являются пещеры, они же- его источник питания, поскольку ест Василиск только камни. Покидать свое убежище он может только ночью, поскольку не переносит крика петуха. И еще он опасается единорогов потому как те слишком "чистые" животные.  
"Рожками шевелит, глаза такие зеленые с фиолетовым отливом, капюшончик бородавчатый раздувается. А сам он был фиолетово черный с шипастым  хвостом. Треугольная голова с  черно-розовой пастью широко распахнулась... 
  Слюна его крайне ядовита и если поподет на живую материю то тут же пойдет замена углерода на кремний. Прощеговоря все живое превращается в камень и дохнет, хотя ходят споры что от взгляда Василиска тоже идет окаменение, но те кто хотел проверить это обратно не вернулись ..".( "С.Другаль "Василиск") . 

Тем же страхом перед открытой границей в потусторонний мир объясняется строгое требование закрывать глаза покойнику. Закрытие или отворачивание зеркала, так же как и запрет смотреться в ЗЕРКАЛО, касается наиболее опасного времени и определенной категории лиц (наиболее подверженных опасности). Повсеместно известен запрет смотреться в ЗЕРКАЛО ночью, а также во время грозы.  а если и не так, то у зеркала наготове, как стражник на посту, всегда висел расшитый рушник, до которого всегда доходили руки в ночь полнолуния, в ночь истины…

Панасенко. ЗеркалоОсобую опасность представляет время рождения и время смерти, когда происходит неизбежное пересечение границы жизни и смерти. Во время родов, как и в случае смерти, в доме завешивают ЗЕРКАЛА и следят, чтобы роженица не могла увидеть себя в ЗЕРКАЛЕ. Запрещается также смотреться в ЗЕРКАЛО женщине во время месячных, беременности и в послеродовой период, когда она считается “нечистой”, и перед ней, по народной фразеологии, “открыта могила”.

ЗЕРКАЛО представляет опасность и для новорожденного ребенка, отсюда запрет подносить к ЗЕРКАЛУ ребенка в возрасте до одного года, иначе ребенок не будет говорить (или долго не будет говорить, будет заикаться); испугается своего отражения, не будет спать; не будет расти; зубы у него будут болеть (или трудно резаться); он увидит “свою старость”, будет выглядеть старым и др. Большинство мотивировок связано с представлением о потустороннем мире как о царстве молчания, неподвижности (невозможности роста), перевернутости (ребенку нельзя показывать ЗЕРКАЛО, иначе жизнь его “отразится, перевернется”). Опасность состоит не только в соприкосновении через ЗЕРКАЛО с “тем” светом, но и в последствиях самою удвоения (посредством отражения в ЗЕРКАЛЕ), грозящего “двоедушием”, т. е. раздвоением между миром людей и миром нечистой силы, превращением в колдуна, ведьму, вампира.

Однако тот же эффект удвоения может оцениваться положительно и сознательно использоваться для защиты от нечистой силы. На этом основано применение ЗЕРКАЛА как оберега: если нечистая сила отразится в зеркале, она утрачивает свои магические способности. В Полесье ЗЕРКАЛО, наряду с серпом, бороной, мужскими штанами, убитой сорокой, крапивой, освященной вербой и др. предметами - оберегами широко используется как оберег хлева для охраны скотины от домовика и ведьм.

Общеизвестно и отражено в литературной традиции обрядовое употребление ЗЕРКАЛ при гаданиях (главным образом святочных). Гадания с ЗЕРКАЛОМ совершаются в специальном (“нечистом”) месте (в бане, на печи и т. п.) и в особое (“нечистое”) время (вечер, полночь). Гадать на зеркалах рекомендуется глубоко за полночь. Поднеси зажженную свечу к зеркалу, и ты увидишь своего суженного. Надо тут же сказать «Чур меня!», иначе пророчество не сбудется. Иногда ставят два зеркала – одно напротив друг другого, а гадающая девушка садится между ними. Она должна смотреть в зеркало, пристально и неподвижно, прямо в конец коридора, образовавшегося в «перекрестье» двух зеркал. Говорят, что зеркало перед началом видения тускнеет, свет свечи теряет свою яркость, и вот тут-то нужно сконцентрироваться на «видении».

Гадающие смотрят как бы сквозь ЗЕРКАЛО прямо на “тот” свет, чтобы увидеть жениха или знак своей судьбы (смерти). Само это действие сопряжено с большим риском: как только покажется видение, нужно сразу же закрыть ЗЕРКАЛО или перевернуть его, иначе видение “ударит по лицу”, “придет да задавит” и т. п. Сходные гадания совершаются с водой в доме, у колодца, над прорубью. Для большего эффекта берутся два ЗЕРКАЛА. Иногда ЗЕРКАЛО клали под подушку вместе с другими символическими предметами, чтобы увидеть суженого во сне. Берут два зеркала равной величины, если можно, большие, и устанавливают одно против другого, освещая их при помощи двух свеч с того и другого края. Лучше всего держать зеркало против освещенного стенного зеркала и держать в руках так, чтобы из направленных зеркал в стенном образовался длинный коридор, освещенный огнями. Разумеется, нужно, чтобы зеркала были безукоризненно чисты. Когда они будут установлены одно против другого и освещены двумя свечами одинаковой высоты, то гадающая должна остаться в комнате одна. Она должна смотреть в зеркало, пристально и неподвижно, направляя свой взор в конец представившегося ей коридора, образовавшегося от двух зеркал, направленных стеклами одно против другого. Время для гадания определить нельзя, можно просидеть далеко за полночь и ничего не увидеть, можно вздремнуть и во сне видеть многое, но вообще говорят, что зеркало пред началом видения тускнеет, свечи также теряют свой первоначальный свет и вот тут-то нужно обратить усиленное внимание, чтобы в скорости увидеть что-нибудь.

Колдуны и шаманы издревле старались как можно реже смотреться в зеркало, чтобы не "зарядиться" плохой энергией. В традиции многих народов носить на груди вместо кулонов маленькие зеркальца - от сглаза. Иногда такими зеркальцами украшают одежду. Например, в испанских деревнях к плечам детей прикрепляют крошечные зеркала, чтобы уберечь малышей от завистливых, злых взглядов, вернуть недоброжелателям их черную энергию. О чудесных свойствах зеркал рассказывают мифы, легенды разных народов. Самый известный и один из самых древних - миф о Персее, победившем Медузу Горгону с помощью медного щита, отполированного до зеркального блеска. Читая этот миф, мало кто задумывается: почему щит героя был именно медный, а не, к примеру, серебряный? Неужели Афина, вручившая щит Персею, была настолько бедна? Вовсе нет! Афина не была бедной. Она была богиней мудрости и знала, что материал, из которого изготовлено зеркало, имеет огромное значение.

Доказано, что металлы теплых оттенков (бронза, латунь, золото, и, в первую очередь, медь) поглощают "холодные", угнетающие энергии и отражают "теплые", "солнечные". Металлы холодных оттенков действуют с точностью до наоборот. Поэтому в древности никогда не делали серебряных зеркал, считалось, что они отрицательно влияют на здоровье и настроение человека. "Теплые" зеркала, напротив, были очень популярны. Самые знаменитые из них -- венецианские. Каким бы ни был человек, смотрясь в венецианское зеркало, он непременно восхищался своим отражением, у него улучшались самочувствие и настроение. Способ изготовления зеркал держался в строжайшем секрете, долгое время ученые не могли понять, почему эти зеркала преображают все, что в них отражается. Лишь недавно загадку удалось разгадать: венецианские мастера добавляли в амальгаму немного золота, отчего отражение приобретало приятный теплый оттенок и радовало любой, даже самый взыскательный глаз. Не исключено, что схожую функцию выполняют позолоченные луковки церквей -- они рассеивают "теплые" составляющие падающей на них космической энергии и тем самым облагораживают пространство вокруг храмов.

Зеркало - символ самопознания в масонской литературе. Известнейшее произведение русских масонов было написано на рубеже ХVIII-ХIХ вв. Иваном Лопухиным и называлось "Истинное человеческое зерцало, в котором ясно видеть можно подлинное качество человека". По страницам книг Достоевского бродят герои-двойники, отражаясь друг в друге, как в зеркалах. В стихах Есенина - не реальный, а отраженный мир: "Отражаясь, березы ломались в пруду"; "В черной луже продрогший фонарь // Отражает безгубую голову". В его поэме "Инония" в озерах отражается целая страна (чем не Зазеркалье?!). А когда Есенин писал поэму "Черный человек", он, облачившись в черный цилиндр, надев перчатки, взяв трость, репетировал перед зеркалом жуткие сцены визита своего "прескверного гостя" или же чертил на огромном зеркале Айседоры Дункан пугавшие балерину трещинки.

Образ зеркала часто встречается и несет большую смысловую нагрузку не только в литературе, но и в изобразительном искусстве. Зеркало веласкесовской Венеры; королевская чета, созерцающая себя в зеркале, на картине Гойи; линогравюра Кандинского, которая так и называется - "Зеркало", - лишь часть примеров из этого ряда.

ПОСЛОВИЦЫ

В романе А.А. Пушкина "Евгений Онегин" Татьяна Ларина гадает на суженого, положив под  подушку зеркало, во сне она мечтает увидеть жениха. Татьяне Лариной снится “чудный” сон, где ей является медведь и прямо отождествляется с женихом, суженым, которого Татьяна хотела бы увидеть в зеркале во время гадания.

ЗЕРКАЛО ВО СНЕ

Образ зеркала в сказке А.С. Пушкина "Сказка о мертвой царевне и семи богатырях" - Свойство зеркало имело, Говорить оно умело…

Сказки Пушкина основаны на народных сюжетах. Это в основном сказки, рассказанные Ариной Родионовной, няней поэта. В сказке о мертвой царевне злая царица-мачеха хочет оставаться самой красивой любой ценой. И для поддержания красоты использует зеркало. В каком-нибудь современном руководстве по магии вы можете найти подробное описание этого способа. Зеркало – очень мощное магическое орудие. Смотря в него, надо видеть то, что вы хотите видеть. Строить там собственный образ ежедневно по несколько минут. У многих женщин есть любимое зеркало, как у той царицы. Если вы в гостях у неприятных людей, и вам не хочется туда возвращаться, не смотрите там в зеркало. И, конечно, старайтесь не бить зеркала. А если разбили, то следует положить все осколки в банку с водой и выбросить.

§ 3. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЗЕРКАЛА В МИФОЛОГИЧЕСКОМ СОЗНАНИИ

      Корни мировоззренческого содержания образа “зеркала” уходят в мифологическое сознание, для которого “зеркальность” была принципом познания мира, одной из форм его духовно-практического освоения.
      “Что проявляется внешним образом, то должно было бы существовать отвлеченно, испокон веков, в первообразе, который отражался в так называемом зеркале maja индийской мифологии, откуда произошли выражения: “magus” (маг), “magia” (магия), “magic” (магизм), “image” (образ), “imagination” (воображение), все подразумевающие облегчения первобытной, живой материи без образа в определенную форму, вид или существо. В новейшей теософии зеркало maja называется Вечным зеркалом чудес, Девственницей Софией, вечно рождающей и вечно девственною” (13. с.22). “Происхождение слова Маг - Название: маг происходит от maja, зеркало (П), в котором Брама, по индийской мифологии, испокон веков видит себя и все чудеса своего могущества” (13. с.33). В древнекитайской мифологии: “Зеркало было знаменательной эмблемой всевидящего ока их главного божества…” (13. с.62).
      Так как одной из сторон зеркала является удвоение пространственных характеристик отображаемого объекта, то для мифологического сознания эта закономерность проявилась, прежде всего, в удвоении человека, я сам, и отображенный я в зеркале. Понятие “двойника” есть практически у всех народов, находящихся на определенной ступени развития мифологического сознания, и в Древнем Египте (14. с.10), и в современном Алтае у шаманов (15. с. 58). Но мифологическое сознание зеркала имеет свою специфику, которая отображена в структуре мифологического сознания.
      Для мифологического сознания характерно циклическое понимание исторического времени, тождественность вечности и мгновения, космоса созданного и создающегося, причем цикличность, круговорот связан не с длительностью, а с событием, которое вечно, бесконечно, но всегда дано - телесно, чувственно, осязаемо (16. с.41), (17. с.31-33).
      Так среди образцов скифского искусства, обращаясь к популярному сюжету, - сидящая женщина в длинном одеянии с зеркалом в руках и стоящий перед ней молодой скиф, - исследователи обнаружили, что зеркало не атрибут богини, а, по-моему, оно является формой раскрытия “двойника” противоположного пола в зеркале. Эту особенность описывает Д.С. Раевский: “… как женщина держит зеркало: оно помещено строго в центре композиции, между персонажами как бы для того, чтобы в него могли смотреться оба героя сцены. У индийцев, таджиков, персов и других народов, предки которых были близкими родственниками скифов, так совершался свадебный обряд: жених и невеста должны смотреться в одно зеркало. Более того, у некоторых народов именно отраженными в зеркало, а не непосредственно, они впервые видят лица друг друга” (18. с.41). Аналогично бракосочетание у персов: “При заключении брачного договора выдерживается определенный церемониал, выраженный в следующем: расстилается белая скатерть, на которую ставят зеркало, присланное женихом, и зажигают по обе стороны от него свечи /одну во имя жениха, другую во имя невесты/. Во время заключения договора невеста смотрится в зеркало, при этом все завязки и застежки ее одежды должны быть развязаны во избежание затруднений в супружеской жизни” (19. с.157).
      “У многих народов мира зеркала служили миниатюрной моделью Вселенной, а изображение на них - чем-то вроде календаря, имевшее в глубоком прошлом огромное значение для хозяйственной деятельности” (20.). В Эрмитаже хранится бронзовое зеркало УП века до р. х., с изображением древних животных /из коллекции известного просветителя П. Фролова/. В горноалтайской находке “… глаза зверей на одной дуге - это точки восхода, а на другой - захода солнца” (20.), т. е. оно выполняло функции древнего солнечного календаря.
      Духовно-практическое “зеркальное” овладение миром проявляется во многих формах мифологического осознания внешнего мира. Дж. Дж. Фрезер, приводя фактический этнографический материал по “Душе как тени и отражению”, приводит истолкование тени как зеркального отражения жизни души (21. с.217-22I), аналогично Э.Б. Тейлор пишет: “… туземцы острова Фиджи различают “темную душу” человека, или тень, которая идет в Аид, и его “светлую душу”, или отражение в воде и зеркале, которое остается там, где он умирает (22. с.216);
      аналогично подчеркивает и А.Ф. Лосев: “… естественность имен в сравнении с вещами можно понимать по Проклу в четырех смыслах:
      по типу растительных и животных организмов, возникающих как целое из частей; по типу потенции и энергии вещей как проявления самих вещей; по типу отражения предметов в их тенях или в зеркале и, наконец, по типу сознательно созданной вещи в сравнении с ней, как с моделью” (23. с.41).
      “Дянь-му… в китайской мифологии богиня молний. Изображается в разноцветном… платье, с двумя зеркалами, которые она держит в поднятых над головой руках. Стоя на облаке, она то сближает, то разводит зеркала, от чего получается молния…. Считалось, что Дянь-му освещает молнией сердца грешников, которых должен наказать бог грома (Лэй-гун), поэтому ее нередко называют Зеркалом бога грома” (24. с.418).
      В древневосточной культуре понятие “зеркало” органически слито с существовавшими в то время мифологическими структурами сознания. Для Цзицзан - “истинное состояние бодхи /”просветления”/ - это состояние совершенного невладения и абсолютного спокойствия. Дух пробуждения сравнивается в чаньских текстах чаще всего с “ясным зеркалом”, в котором не проявляется никакой образ, если он не находится перед ним”, - пишет Е.В. Завадская, - “Поэтому пейзаж в живописном свитке не будет совершенным, если он не изображен как отражающийся в перевернутом виде в зеркале воды” (25. с.55).
      Чрезвычайно интересная в древневосточной культуре связь понятий “зеркало” и “пустота”. Хенко Хоси в своих “Записках от скуки” писал, что “зеркалу не дано ни своего цвета, ни своей формы, и потому оно отражает любую фигуру, что появляется перед ним. Если бы имелись в зеркале цвет и форма, оно, вероятно, ничего не отражало бы. Пустота свободно вмещает разные предметы” (26. с.716). С другой стороны, широко известно о роли пустоты во многих учениях Востока, например, в даосской и чаньской традиционных школах живописи. Там она понималась как полнота восприятия и действенность. В живописи Ши-Тао, замечает Е.В. Завадская, основной принцип живописи состоит в отсутствии правила, “… которое порождает Правило /уфа шен фа/, и это правило пронизывает множество правил. Это основано на понятии “у” /”небытие”/, которое рождает “ю” /”бытие”/” (27. с. 100).
      Любопытно, что понятие “пустота”, которое является центральным в философии китайского буддизма, сформировалось в школе “хуаянь”. Окончательный и завершенный вид хуаяньское учение приняло в сочинении Дэн Гуаня “Хуаянь фацзе сюань цзин” /“Сокровенное зеркало мира дхарм в хуаянь”/. Одним из основных понятий школы хуаянь были понятия: пустота и формы. “Пустота - это истинное бытие, проявляющееся через форму” (28. с. 37).
      В 1982 г. Л.Е. Янгутов опубликовал переводы: Ту Шуня “Созерцание мира дхарм в хуаянь”, и Фа Цзаня “Очерк о золотом льве в хуаянь”, в которых центральное место занимают понятия пустоты и формы. Анализ данных трактатов позволил мне высказать предположение, что развитые там мифологические конструкции взаимоотношения понятий “пустоты” и “формы” сформулированы путем рефлексии над обычными свойствами зеркала, чтобы отображать прежде всего форму отражаемого предмета. Отождествив зеркало с пустотой, ибо зеркало вмещает, отображает любые предметы как и пустота, причем отражение происходит лишь со стороны формы, далее, оторвав свойство от ее носителя, т. е. свойство зеркала “отражать” от самого зеркала, как материальной основы и как всеобщей меры взаимосвязи явлений в мифологическом сознании, патриархи школы хуаянь и пришли к выводу, что основными категориями, с помощью которых можно познать “Дхармаджату” /абсолютную истину, вселенную, мир дхарм/ (28. с.27) являются “пустота” и “форма”. В дальнейшем понятие “пустота” занимало важную роль во многих религиозных и философских учениях на совершенно различной культурно-исторической основе. Как писал У Ченьэнь словами Сунь Куна, царя обезьян:
       

      “В пустоте зарождается форма -
      - издревле известно всем;
      Постигнуть учение о форме
      способен любой человек” (29. с.478).

      Например, пустота как “проявление”: “Сущность просветления подобна зеркалу, побуждающему /живые существа к пробуждению/ и служащему первопричиной /их просветления/. Это означает, что она воистину пустотна, но в ней проявляются все объекты феноменального мира, которые не входят и не выходят, не исчезают и не разрушаются. Это есть вечное единое сознание” (30. с.251). Среди пяти типов сознания в чань буддизме: кармическое, вращающееся, аналитическое, непрерывное, проявляющая - последнее определяется посредством зеркала: “Проявляющееся сознание”: Называется так потому, что оно может проявлять все объекты внешнего мира подобно светлому зеркалу, в котором появляются все формы и образы /внешние объекты/. Оно называется “проявляющим сознанием” еще и потому, что как только перед ним появляются объекты его пяти органов восприятия, оно мгновенно проявляет их. Оно возникает спонтанно в любое время и всегда проявляет мир объектов” (30. с.254); “Многовековая традиция определяет сердце человека, его дух-разум /синь/ как чистое зеркало, изначально способное к восприятию знания, как незамутненная гладь вод, отражающая все сущее”.

      “Тело - подставка светлого зеркала,
      Светлое зеркало изначально чисто”…

      Эти слова принадлежат чаньскому патриарху Хуэй-Нэну (31. с.121). Он же писал:

      “Просветление - бодхи изначально не имеет древа,
      А светлое зерцало не имеет подставки,
      Коли природа Будды всегда совершенно чиста,
      То где на ней может быть пыль?”,
      “Само сознание есть древо бодхи,
      А тело есть светлое зерцало с подставкой,
      Светлое зерцало изначально чисто,
      Где же на нем будет грязь и пять”
      (30. с.183).

      Похожие представления были и в других культурах в иные времена. В Корее, в начале XX века, вместилищем души женщины-шаманки масин манмэн было “медное зеркало”, которое помещалось в алтарь. “Кроме того, зеркало символизировало небесный свод. Вообще блеску зеркала приписывалась способность отгонять духов” (32. с.10).
      Мифологические корни зеркала как принципа жизнедеятельности, принципа организации бытия, отражены во множестве примет, гаданий, верований, так, если “беременная женщина будет часто глядеть на себя в зеркало, ребенок родится похожим на нее” (33. с.170), /см. также (34. с.185)/. В средневековом Китае - разбитое зеркало - метаформа разлученных супругов. В качестве примера приведем рассказ “История барышни Цуй цуй” Цуй Ю.: “Во время мятежа Сюй Дэянь, наследник дана Чень, расстался с женой, но прежде, чем проститься, они разломили зеркало надвое, уговорившись всякий год в пятнадцатый день первой луны приходить на базар с этим зеркалом. Однажды Сюй Дзянь увидел на базаре человека, продававшего за непомерную цену половину от его зеркала. Так он нашел жену в гареме Ян Сух и упросил его вернуть ее” (35. с.397, 403).
      Хорхе Луис Борхес упоминает зеркальные существа Г.А. Джайлса, в частности, миф о Рыбе:
      “В те времена, в отличие от нынешнего времени, мир зеркал и мир людей не были разобщены. Кроме того, они сильно отличались, - не совпадали ни их обитатели, ни их цвета, ни их формы. Оба царства, зеркальное и человеческое, жили мирно, сквозь зеркала можно было входить и выходить. Однажды ночью зеркальный народ заполонил землю. Силы его были велики, однако после кровавых сражений победу одержали чары Желтого Императора. Он прогнал захватчиков, захватил их зеркала и приказал им повторять, как бы в некоем сне, все действия людей. Он лишил их силы и облика и низвел до последнего рабского положения. Но придет время, и они пробудятся от этой колдовской летаргии.
      Первой проснется Рыба. В глубине зеркала мы заметим тонкую полоску, и цвет этой полоски не будет похож ни на какой иной цвет. Затем одна за другой пробудятся и остальные формы. Постепенно они станут отличными от нас, перестанут нам подражать. Они разобьют стеклянные и металлические преграды, и на этот раз их не удастся победить. Вместе с зеркальными тварями будут сражаться водяные.
      В Юнани рассказывают не о Рыбе, а о Зеркальном Тигре. Кое-кто утверждает, что перед нашествием мы услышим из глубины зеркал лязг оружия” (36. с.31).
      Афанасьев А.П. приводит взаимосвязь зеркала и солнца у славян: Сказочные предания: “а/ о чудесном дворце, из окон которого видна вся вселенная, а владеет тем дворцом прекрасная царевна /Солнце/, от взоров которой нельзя спрятаться ни в облаках, ни на суше, ни под водой; б/ о волшебном зеркальце, которое открывает глаза всем - и близкое, и далекое, и явное, и сокровенное. Там, где в русской сказке завистливая мачеха допрашивает волшебное зеркальце, в подобной же албанской сказке она обращается прямо к Солнцу. Народные загадки уподобляют глаза человеческие зеркалам и стеклам: “Стоят вилы /ноги/, на вилах короб /туловище/, на коробе гора /голова/, на горе два стекла /или зеркала-глаза/"; сличи глядильцо - зрачок глаза и гляделка, глядельце - зеркало; то же сродство одноименных понятий обнаруживается и словом зеркало /зерцало, со-зерцать/. В древности зеркала были металлические, а потому мифическое представление солнца зеркалом, известное еще греческим философам, совпадало с уподоблением его золотому щиту… Раскольники уверяют, что в зеркало по ночам смотрится нечистая сила, т. е. во время ночи блестящий щит солнца закрывается демонами мрака. Вероятно, и примета, что разбитое зеркало предвещает несчастье или смерть указывает на солнечное затмение, когда, по народному воззрению, нечистая сила нападает на это светило и стремится уничтожить его” (37. с.148).
      В 40-х годах Х1Х века была даже деревня Зерцалы Боготольского округа Пермской области (38. с.183,209).
      У многих народов сохранился обычай - в доме усопшего закрывать тканью все зеркала в доме или поворачивать их к стене. К.Г. Юнг отмечал, что “Известны также аналогичные случаи, когда с приходом смерти разбивается зеркало или падает картина…” (39. с.49).
      Вспомните сказку А.С. Пушкина “Сказка о мертвой царевне и семи богатырях”: “… ей в приданое дано было зеркальце одно. Свойство зеркальце имело: говорить оно умело. С ним одним она была добродушна, весела. С ним приветливо шутила и красуясь говорила: “Свет мой, зеркальце! скажи, да всю правду доложи. Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?”.
      М. Забылин в собрании “Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия” описывает различные формы сохранившихся гаданий: “Гадание на зеркалах производят только самые смелые девушки, которые более осязательно и более серьезно хотят ознакомиться со своей будущностью. Гадание в зеркале, или наведение зеркал, всегда сопряжено с тишиной и молчанием, а вместе с тем и безлюдностью, для чего избирается ночь.
      Средств к гаданию на зеркалах много, вот некоторые:
      а) в темном покое ставят на стол зеркало, а перед ним зажженную свечу. Гадающая девушка входит в покой и смотрит через свечу в зеркало, где и видит своего суженного. Когда она скажет “чур меня”, видение исчезает. Но этому верить и нельзя, она скорее себя увидит, чем незнакомое лицо;
      б) в Сибири ставят два зеркала одно против другого; перед одним девушка ставит 2 свечи на стол, а другое зеркало уставляет за собою, т. е. поместившись между двух зеркал, очерчивается вокруг себя зажженой лучиной, которой был зажжен огонь в сочельник, и глядит внимательно в поставленное перед собой зеркало. Тут непременно покажется суженный, который будет глядеть через плечо девушки. Нужно во время зачураться, а не оглядываться;
      в) гадание посредством зеркала, вероятно, занесено к нам в Россию, а не русское наше, как и многие из гаданий. Вечером берут два зеркала, если можно равной величины, и если можно большие, и устанавливают одно против другого, освещая их при помощи двух свеч с того и другого края. Лучше всего держать зеркало против освященного стенного зеркала и держать в руках так, чтобы из направленных зеркал в стенном образовался длинный коридор, освещенный огнями… Особа, севшая гадать, должна смотреть в зеркало пристально и неподвижно, направляя свой взор в конец представившегося ей коридора, образовавшегося от двух зеркал, направленных стеклами одно против другого…” (40. с.23-24). М. Забылин там же приводит описанный пример гадания девушек на зеркале, во время которого они увидели в зеркале встречу в день Тильзитского свидания двух императоров Александра I и Наполеона I (40. с.25-26).
      “… с устойчивыми представлениями о том, что с помощью кристаллов, зеркал, водной поверхности, стеклянных сфер можно вызвать образные галлюцинации, несущие информацию, мы встречаемся почти повсюду. Следы этих представлений мы находим в Древнем Перу, в Фесте, на Мадагаскаре, в Сибири, у индейцев Америки, в Древней Греции /в работах Павзания/, в Риме /в трудах Варрона/, в Древней Индии и в Египте. Всюду с незапамятных времен считали, что подобным образом можно познать и прошлое и будущее” (41. с.8). Ознакомимся с высказыванием арабского писателя Ибн Калдоуна /ХШ век/: “Некоторые люди смотрят в зеркала или сосуды, наполненные водой… Смотрят пристально и до тех пор, пока не начинают видеть образы. Созерцаемый предмет исчезает, и затем между наблюдателем и зеркалом протягивается завеса, похожая на туман. На этом фоне вырисовываются образы, которые он в состоянии воспринимать, а затем описывает то, что видит. В этом состоянии прорицатель видит не с помощью обыкновенного зрения, а душой. Место чувственного восприятия заступает новый вид восприятия. Однако восприятие души столь напоминает восприятие внешних чувств, что обманывает наблюдателя…” (41. с.8).
      Неудивительно частое употребление зеркал в сказочной культуре, которая, по происхождению имеет мифологический характер. В приложении к книге Льюиса Кэрролла “Алиса в стране чудес. Сквозь зеркало и что там увидела Алиса или Алиса в Зазеркалье”, Н.М. Демурова отмечает, что “Зазеркалье” разрабатывает тему зеркала, предложенную, в частности, тем же Макдональдом в романтической вставной новелле о Космо Верштале, бедном студенте Пражского университета /роман-сказка “Фантазия”, 1858 г./, те же тенденции у русского поэта С.Г. Фруга /1860-1916/ в стихотворении “Зеркало” /1899/, используется прием “зеркального отражения” (42. с.311).
      В комментариях к книге Льюиса Кэрролла, Мартин Гарднер пишет: “В зеркале все асимметричные предметы (предметы, не совпадающие по своим зеркальным отражениям) предстают обращенными, “выворачиваются”. В книге много примеров таких зеркальных отражений” (с.115). Например, самое начало: “… я тебе расскажу все, что знаю про Зазеркальный мир… там есть комната, которая начинается прямо за стеклом. Она совсем такая же, как наша гостиная, Кстати, только все там наоборот! Когда я залезаю на стул и смотрю в зеркало, она видна мне вся, кроме камина…”, “… Тут Алиса оказалась на каминной полке, хоть и сама не заметила, как она туда попала. А зеркало, и точно, стало таять, словно серебристый туман поутру. Через миг Алиса прошла сквозь зеркало и легко спрыгнула в Зазеркалье.”(42. с.114-118). Ш. Лесли в комментариях пишет, что “Зазеркальная жизнь, в которой все возникает в обратной перспективе, есть символ жизни сверхъестественной”. (42. с.295). Эликзендер Тейлор в комментариях отмечает удивительное: “… Кэрролл здесь предвосхищает Эйнштейна. Возможно, он действительно представляет здесь духовные странствия Алисы, в результате которых она оказывается там же, откуда ушла. Однако в основе этого эпизода лежит математический фокус. В нашем мире скорость есть частное от деления расстояния на время: s = d : t. В “Зазеркалье”, однако, скорость есть частное от деления времени на расстояние. При большой скорости время велико, а расстояние мало. Чем выше скорость, тем меньше пройденное расстояние. Чем быстрее бежала Алиса во времени, тем более она оставалась на том же месте в пространстве”. (42. с.345). Мысли Льюиса Кэрролла получили большое влияние. Так в стихотворении “Зеркало” (1899) русского поэта С.Г. Фрула (1860-1916) используется прием “зеркального отражения” и множество других примеров (Очерки Альберто Мангель, “В зазеркальный лес”, Канада, 1998).
      Из сказок данная тема в Новое и Новейшее время переходит в фантастику. Например, в фантастическую прозу Латинской Америки “Книга песчинок” (43), в рассказах Мануэля Мухика Лайнес “Расстроенное зеркало” (43. с.163-170), или об отражении зеркалом Вселенной - Хорхе Луис Борхес “Алеф” (43. с.100,102). Блестящей иллюстрацией волшебного зеркала можно считать популярный сказочный энциклопедический /по скандинавским мифам/ роман Джона Рональд Руэл Толкиена “Властелин Колец” - волшебное зеркало Галадриэль, стеклянно-зеркальный палантир.
      И. Знаменская в “Зеркало Галадриэль” рассматривая тенденции современной литературы, пишет: “… Зеркало в ожидании… Зеркало начинает вести себя. Поверхность подергивается рябью, затуманивается, мелькают малопонятные картины, то ли из будущего, то ли из прошлого, определившее это будущее. Оно и предсказывает и предостерегает. Зеркало Галадриэли…”
      Фантастика освоила тему зеркала по мистическим и оккультным направлениям, уходящим корнями в мифологическое сознание.
      Укажу, например, роман Эвелины Шац “Стансы и медитация” с подзаголовком “Антипространства зеркальной иллюзии”, “Серебро-хрусталь. Рояль из дымчатого хрусталя с серебряной пылью. Весь мир как зеркало. Только клавиши из черного хрусталя. Рояль весь светится, у него серебряный тембр. Лишь воображению, а не слуху доступны порождаемые им звуки. Звучащее зеркало отражает пламя свечей Барри Линдона /имеется в виду фильм С. Кубрика “Барри Линдон” /1975/ по одноименному роману У. Теккерея - прим. ред./, старые портреты, тяжелое золото рам, радуга снегов и рос по ту сторону стекла, серого кота, который любит смотреться в зеркало, сидя на крышке фортепиано, руку молодой женщины, упавшую вдоль тела, неизвестное, сосредоточившееся в воспоминаниях, гигантскую зеркальную копилку солнца. Голос фортепиано как эхо разбегается по залам, дробясь между зеркалами и резонансами. Зеркало как врата в Землю Обетованную. И как граница инобытия, где гениальный Кокто поместил темный и запутанный мир Зла /в фильме Ж. Кокто “Орфей”, 1949/. Зов зеркала - чары неведомого - дрожь фантазии” (44. с.29).
      Умберто Эко в “Маятнике Фуко” рассматривает разрушение себя в зеркало: “засилье зеркал. Если имеется зеркало, это уже просто, по Лакану: вам хочется посмотреться в него. Но ничего не выходит. Вы меняете положение, ищете такого положения в пространстве, при котором зеркало вас отобразит, скажет: “вот ты, ты тут”. И совершенно невозможно примириться с тем, что зеркала Лавуазье, выпуклые, вогнутые и еще бог весть какие, отказываются вести себя нормально, издеваются над вами: отступите на шаг - и вы в поле зрения, шагнете хоть чуть-чуть - и теряете себя. Этот катоптрический театрик создавался специально для разрушения вашей личности, то есть вашего самоощущения в пространстве… Появляется неуверенность не только в себе, но и во всем прочем. Исчезают вполне реальные вещи, которые вы видите рядом с собой… нормальное зеркало отражает получаемые из вогнутого лучи таким образом, что собственно предмета, очертаний его в зеркале не видно ощущается нечто призрачное, мимолетное и к тому же перевернутое вверх ногами, где-то в воздухе, вне зеркала. Разумеется, стоит пошевелится, и эффект пропадет… (45. с.13).
      Милорад Павич в “Хазарском словаре” отмечает: “Быстрое и медленное зеркало”, которое показывает одновременно прошлое и будущее (46. с.32-33). Сергей Лукьяненко в “Лабиринте отражения” пишет: “Глубина дала вам миллионы зеркал, дайвер. Волшебных зеркал. Можно увидеть себя. Можно взглянуть на мир - на любой его уголок. Можно нарисовать свой мир - и он оживет, отразившийся в зеркале. Это чудесный подарок. Но зеркала слишком послушны, дайвер. Послушны и лживы. Надетая маска становится лицом. Порок превращается в изысканность, снобизм - в элитарность, злоба в откровенность. Путешествие в мир зеркал - не простая прогулка. Очень легко заблудится…” (47. с.463). Аналогичные его идеи в книжке “Фальшивые зеркала” (48). Самюэль Дилэни: “… я дрожу, как поверхность зеркала, по которой одновременно колотят кулаками человек и его отражение, и каждый пытается освободиться” (49. строка 1023). Олег Авраменко: “Первым признаком установления контакта явилась бы мелкая рябь на поверхности зеркала, затем оно помутнело бы и перестало отражать находящие перед ним предметы… Теперь зеркало стало похожим на матовое стекло… При зеркальной связи источником звука была сама отражающая поверхность, меняющая не только свои оптические, но и акустические свойства. Создавалось такое впечатление, будто твой собеседник находится по ту сторону зеркала” (50. строка 14). Владимир Клименко: “Разве Вы никогда не замечали, Мастер, что зеркала не просто отражают? Вернее, не только. Вам никогда не приходилось ощущать посторонний взгляд из, казалось бы, равнодушного стекла? Стесняться в присутствии зеркала, чувствуя, что Вы этот момент не один?” (51. строка 338); “любое зеркало как бы впитывает отражения. Некоторые из них навсегда запечатлеваются на амальгаме. Своеобразный фотоснимок на память. Он может храниться вечно, если, конечно, амальгаму не разрушить. Но иногда, когда подобное отражение не бесстрастно и сопровождается сильнейшим эмоциональным напряжением, его воздействие настолько мощно, что проникает за амальгаму и создает свой собственный, похожий на реальный, но совершенно особенный мир”. (51. строка 366); “… некоторые постоянно заглядывают в настоящий мир через зеркало с помощью заклинаний. Они пользуются зеркалами как окнами…” (51. строка 504).
      Горан Петрович в “Атласе, составленном небом” подмечает: “Саша нагнулась… и прядь ее волос упала прямо на зеркало. То есть она должна была упасть на зеркало, а упало в зеркало! Волосы шлепнулись в эллипс латунной рамы так, будто шлепнулись в чашку с водой… Подковник бросил в зеркало карандаш. Светлая поверхность пошла легкой рябью, и карандаш исчез, будто его никогда и не было…”, “Не смотритесь в него слишком долго. Если это действительно проход из одного мира в другой, то пространство за поверхностью зеркала бесконечно… Зеркало действительно опасно, но ведь опасно любое зеркало” (52. с.80); “… за тысячи лет мир наводнили таким количеством зеркал, обученных мстить своим хозяевам, что этот особый вид совершенно пропал…” (52. с.111). “В нашем доме есть два главных зеркала: Западное и Северное. Оба они находятся в гостиной, висят на стенах, соответствующих этим сторонам света. Западное зеркало служит для наблюдения за ложью и правдой. Ложь и правда в нем разделяются и предстают каждая сама по себе, не смешиваясь, и так их можно ясно рассмотреть. На левой стороне кристаллизуется ложь того, кто находится перед зеркалом, на правой правда… Дольше всего зеркала задерживались в руках тех, кто соткан или из чистой лжи, или из чистой правды… Со временем пользоваться этим зеркалом сделалось для нас гигиеническим навыком - так же… следовало и регулярно анализировать актуальное соотношение лжи и правды в каждом из нас отдельно”… “Северное зеркало… было странным по крайней мере по трем причинам: его поверхность была составлена из трех различных частей, трех кусков с изломанными краями… Первая часть Северного зеркала постоянно запаздывала, она отражала прошлое… Вторая часть была обычной, она отражала настоящий момент… Третья часть Северного зеркала всегда спешила, она отражала будущее… Зеркало… иногда оно скрывало прошлое, иногда утаивало что-то из будущего, а судя по пробелам в отражении, кое-что не существовало и в настоящем …” (52. с.32-33).

загадки

 

 

Counter CO.KZ