литература в школе

Библиотека Ивана Грозного - история книгохранилища

     Специальные же раскопки организованные с целью проникновения в кремлевские подземелья так или иначе были связаны с поисками библиотеки московских государей или, как ее чаще называют, “библиотеки Ивана Грозного” проводились неоднократно начиная еще с XVIII века.

     Поначалу книжная коллекция великих князей составлялась из книг полученных в дар, привозимых греческими иерархами и приобретавшихся на Востоке начиная со стародавних времен. Появлением же в Москве большого количества книг на еврейском, латинском и греческом языках мы, по-видимому, обязаны великому князю и первому царю Ивану III, деду Грозного. Есть сведения о том, что женившись в 1472 году на племяннице Византийского императора Софье (Зое) Палеолог государь получил в качестве приданого значительную часть Константинопольской библиотеки вывезенной ее отцом в Италию после захвата Константинополя турками в 1453 году. Впоследствии книгохранилище пополнялось за счет новых книг. Одним из последних поступлений произошло после смерти казанского царя Сефа-Гирея, когда казанские татары выдали Грозному его вдову, сына и всю казну казанских царей, где помимо прочего добра имелись арабские книги. О том, что они дошли до Ивана IV косвенно свидетельствует просьба ногайского князя Тинехмата к московскому государю отыскать в казне сочинения Казвини “Аджанбу-ль-махлукат” (Чудеса природы). Царь велел отыскать арабскую рукопись в своей библиотеке, однако по каким-то причином ее так и не нашли.

     Первые дошедшие до нас сведения о царской библиотеке содержатся в так называемом “Сказании о Максиме Философе” которое обычно находится в сборнике сочинений Максима Грека. В нем сообщалось, что московский великий князь Василий III “обрете в некоторых палатах безчисленное множество греческих книг” заключенных в подземной книгохранительнице. Приглашенный из Афона ученый монах Максим Грек, увидев это книжное сокровище, якобы произнес, что даже у греков он не видел подобного множества книг. В дальнейшем Максиму поручили заняться переводом греческой “Псалтыри” на русский язык. До прибытия в Москву Максим Грек получил образование во Флоренции, учавствовал в движении знаменитого Савонаролы, постригся в монахи и жил на Афоне. Колоритнейшая фигура XVI века, он находился в чести у великого князя девять лет, а затем был обвинен в ереси. Дальнейшая жизнь Максима Грека прошла в темницах и монастырях, где он и умер в 1556 году. Страдальческая участь возвела его в глазах современников в ранг святых. И уже в XVI веке возникает “Сказание...”. По мнению некоторых исследователей автором “Сказания о Максиме Философе” был не кто иной как князь Андрей Курбский поскольку в “Сказании ...” есть целый ряд мест совпадающих с другими сочинениями Курбского. В них, кстати, он часто ссылается на античных авторов, в том числе на Цицерона и Аристотеля, ему известны произведения Эразма Роттердамского и Энея Сильвия Пиколомини, поэтому рассказ князя о царской книгохранительнице приобретает особенную достоверность и историческую ценность. Где же как не в царской библиотеке мог отыскать эти произведения стольный боярин ?

     Не менее достоверным источником сведений о “либереи”оказывается хроника ливонца Ниештедта (1540-1622 гг). В ней говорится, что в то время, когда в России находились пленные юрьевские немцы, некий пастор Иоан Веттерман и еще несколько лиц знавших московитский язык были приглашены царем в качестве переводчиков древних книг, хранившихся замурованными в его подвалах. В 1556 году пастор смотрел книги в присутствии дьяков Андрея Щелкалова, Ивана Висковатова и Никиты Фуникова. Ниештедт называет “высшего канцлера и дьяка Андрея Солкана, Никиту Высровату и Фунику”. Несмотря на некоторые неточности это указание имеет чрезвычайное значение, поскольку все названные в “хронике” лица имели непосредственное отношение к царской казне, где хранились важнейшие государственные документы и книги, что несомненно указывает на подлинность этого сообщения. После осмотра книг Веттерман в восторге заявил, что охотно отдал бы за такие книги все свое имущество, лишь бы передать их в протестанские университеты. Дьяки от имени царя предложили немцам перевести какую-либо книгу на русский язык, но те испугавшись, что их заставят переводить книги до самой смерти сославшись на благовидный предлог отказались. “... Обо всем этом - заключает хронист Ниештадт, - впоследствии мне рассказывали сами Томас Шреффер и Иоганн Веттерман”.

     Еще одним косвенным свидетельством о существовании царской библиотеки является приезд в Москву в 1600-1601 годах грека Аркудия который, по поручению кардинала Сен Джорджио должен был проверить дошедшие до Рима слухи о том, что в Кремле хранятся драгоценные греческие рукописи вывезенные из Константинополя Палеологами. Аркудий приехал в Москву в свите Льва Сапеги. Однако на подробные распросы московиты ссылались на абсолютное неведение по поводу существования каких-либо греческих книг. Примечательно, что исследователи подвергающие беспощадному критическому анализу каждое упоминание в пользу книгохранилища московских царей донесению Аркудия верят безоговорочно. Хотя, на наш взгляд, причины по которым ученый грек получил отказ могли быть самыми различными. Нужно хотя бы помнить, что радушное отношение к иностранцам установившееся в России с XIII века в Московской Руси было не в обычае. Поэтому есть все основания сомневаться в искренности подобного ответа.

     К последнему, и наиболее спорному свидетельству существования библиотеки, относится анонимная опись библиотечных книг известная в литературе как “список Дабелова” или аноним Дабелова. В1822 году профессор Дерптского (Юрьевского) университета Х. Дабелов поместил в одной из своих статей сенсационное сообщение о том, что в архиве г. Пярну обнаружен список книг хранившихся в царской библиотеке насчитывающий 800 экземпляров. Среди них упоминались “История ” Тита Ливия, “Энеида” Вергилия, комедии Аристофана, сочинения Цицерона и многие другие. По каким-то причинам Дабелов не снял полной копии с обнаруженного им документа, ограничившись выпиской интересовавших его сведений. Форма построения списка указывает на то, что это не каталог библиотеки, а нечто вроде памятной записки адресованной неизвестным пастором (возможно тем самым Веттерманом) какому-то лицу запросившего его о книгах царя Ивана. Этот документ написанный на старонемецком языке с обилием сокращений и разговорных оборотов являлся по всей видимости черновиком. Причем автор документа и его адресат достаточно хорошо знали древнюю литературу, на что указывает обилие сокращений в названиях книг. В списке называется ряд авторов доселе неизвестных науке (Вафиас, Кедр, Замолей, Гелиотроп), а также некоторые сочинения принадлежавшие известным писателям, но не сохранившиеся или обнаруженные во фрагментах лишь в начале XIX столетия.

     Впоследствии сам “список” был утрачен, что послужило у ряда исследователей аргументом в пользу его фальсификации. Однако история архивных и рукописных собраний показывает, что подобная ситуация никак не исключение, а скорее наоборот. До сих пор, к примеру, не выяснены обстоятельства находок многих памятников и рукописей, в том числе таких как “Слово о полку Игореве”, Лаврентьевская, Ипатьевская и лицевая Радзивилловская летописи. Часто имело место и обратное явление - исчезновение рукописей сведения о которых введены в научный оборот.

     Теперь давайте вернемся к самой библиотеке помещенной, как было сказано выше, в глубоких “подвалах”. Содержание библиотеки в подземельях объясняется многими причинами:

Во-первых частые пожары в деревянном городе уничтожавшие ежегодно целые районы, а то и весь город, требовали надежного укрытия бесценных книг от смертоносного пламени.

Во-вторых редкие экземпляры стоившие немалых денег могли попросту выкрасть. Кроме московского царя в Европе было немало богатых и знатных людей, чьи агенты охотились за сокровищами такого рода.

В -третьих личность самого государя отличавшегося невероятной подозрительностью заставляла его прятать и перепрятывать сокровища казны и библиотеку. Время его царствования было весьма беспокойным. Боясь заговоров и покушений царь надолго уезжал из Москвы увозя с собой большие обозы. Что было в этих обозах никто не знает.

     Интересную версию о “замуровании” библиотеки в “подвалах” высказывал А.А. Зимин. Русское реформационное движение, как справедливо подмечал Зимин проявляло глубокий интерес к античной литературе. Их авторы широко использовали в своих трудах книги Менандра, Светония, Иосифа Флавия и др. Разгром “жидовствующих” в начале XVI столетия также способствовал сокрытию “еретических” книг от подальше от “греха”.

     Исходя из этого многие исследователи считают, что если библиотека и сохранилась, а вовсе исчезнуть она не могла поскольку хорошо выделаный пергамент сохраняется долго, то находится она не в Москве. Опасаясь коварства придворных царь Иван IV мог к примеру вывезти ее в Александровскую слободу, где находилась его резиденция, в Коломенское и даже в далекую Вологду, куда царь хотел было перенести столицу государства.

     Внезапная же кончина Ивана Грозного случившаяся, как известно, во время игры в шахматы оборвала связь с хранимыми им ценностями. По-видимому очень немногие люди знали где же находилась библиотека на момент его смерти. А может быть и так, что доверенные люди были казнены раньше, по его же приказу. Одним словом после смерти Ивана IV и последовавшим затем Смутным временем местонахождение библиотеки московских государей, собиравшейся несколькими поколениями Рюриковичей, было окончательно утеряно.

История поисков библиотеки

     Первым проникнуть в Кремлевские подземелья с целью ее поиска путем раскопок попытался пономарь церкви “Иоанна Предтечи что на Пресне”, Конон Осипов. Осенью 1718 года он просил у князя Ивана Федоровича Ромодановского “дозволения” поискать в подземельях палаты с сундуками, которые видел дьяк Макарьев ходивший в 1682 году по приказу царевны Софьи Алексеевны в подземный Кремль. За каким делом посылала туда Софья дьяка Большой казны Василия Макарьева пономарь не знал. Однако ему было известно, что тот прошел подземным ходом от Тайницкой до Собакиной (Арсенальной) башни через весь Кремль. По пути и встретились дьяку две палаты до самых сводов заставленные сундуками которые он мог разглядеть сквозь решетчатое окно запертой двери. Софья Алексеевна просила дьяка в тот тайник до государева указа не ходить.

      Найденный Кононом Осиповым вход в подземную галерею из Тайницкой башни оказался засыпан землей. Попытки расчистить ее от грунта с помощью выделенных солдат вызвали новые обрушения. А просьба “ подвесть под тое землю доски (установить крепь), чтобы тое землей людей не засыпало” осталась неудовлетворенной, поэтому надежду отыскать те палаты с загадочными сундуками пришлось отложить. В декабре 1724 года Осипов предпринимает еще одну попытку добраться до галереи, на этот раз со стороны Собакиной башни. На новом “доношении” пономаря попавшего из Комиссии фискальных дел в Сенат, а затем и к императору, рукою Петра I начертано “Освидетельствовать совершенно”. Московский вице-губернатор обязан был подчиниться и выделил для этого команду арестантов приставив однако к ней архитектора, в задачу которого входило наблюдение за подземными работами. Из-за сложностей возникших в связи с постройкой здания “Цейхгайзного двора” фундамент которого встал на пути раскопок, повышения уровня грунтовых вод и опасений архитектора по поводу обрушения прясла стены, работы были прекращены.

     Неудачи не смогли остановить упрямого пономаря. Не сумев попасть в галерею через существовавшие когда-то входы Конон Осипов пытался проникнуть в нее сверху. Заложенные сразу в нескольких местах траншеи: у Тайницких ворот, в Тайницком саду близ Рентареи, за Архангельским собором и у колокольни Ивана Великого, также не дали результата. Лишь за Архангельским собором отыскали каменные погреба. “Пономарь Осипов в Кремле - городе поклажи искал, - доносил в Сенат секретарь Семен Молчанов, - и по его указанию от Губернской канцелярии рекрутами рвы копаны ... и той работы было немало, но токмо поклажи никакой не отыскал”.

     В 1894 году раскопки тайника были организованы директором Оружейной палаты князем Н. С. Щербатовым при поддержке московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Работы проводившиеся с мая по сентябрь в районе Никольской, Троицкой, Боровицкой и Водовзводной башен продолжавшиеся полгода были приостановлены на неопределенное время из-за смерти Александра III и коронации Николая II. По прошествии времени денег для их возобновления в казне не нашлось. Работы по обследованию подземных сооружений продвигались крайне медленно, поскольку все ходы оказались заполненными землей и глиной. Все же в результате раскопок удалось собрать интересные сведения об устройстве военных тайников Кремля. В журнале “ Археологические исследования и заметки” Николай Сергеевич опубликовал два сообщения по результатам этих работ. В 1913 году Щербатов обратился в “Русское военно-историческое общество” с предложением продолжить работы по изучению Кремлевских подземелий, однако дальше общественного приветствия этой инициативы дело не пошло.

     Позднее, когда спор о существовании таинственной библиотеки московских государей из научной сферы переместился в широкие круги общественности высказывались самые разнообразные версии как в пользу ее существования, так и против.

     К числу наиболее активных скептиков доказывающих, что никакой библиотеки в Москве не было и быть не могло относится С.А. Белокуров. В выпущенной им книге “О библиотеке московских царей в XVI столетии” автор пытался доказать, что предположение о существовании библиотеки - миф. Россия того времени, по мнению Белокурова еще не доросла до понимания ценности древних греческих и латинских книг. Если в царской “казне” и хранились какие-то книги разграбленные поляками в Смутное время, то среди них не могло быть произведений светских классических писателей.

     В качестве оппонента Белокурову выступали такие ученые как Н.П. Лихачев, А.И. Соболевский и И.Е. Забелин. Нужно сказать, что И.Е. Забелин веривший в существование библиотеки в Кремлевских подземельях, решительно высказывался в том смысле, что либерея погибла еще в XVI веке и вероятнее всего сгорела в пожаре 1571 года. Что же касается свидетельства дьяка Макарьева, то по предположению Забелина речь идет о так называемом “царском архиве”.

     Одним из самых страстных исследователей посвятивший большую часть своей жизни поискам легендарной библиотеки расположенный по его мнению в тайнике Кремля устроенным Аристотелем Фиораванти стал археолог и спелеолог Игнатий Яковлевич Стеллецкий. Долгие годы раскопок проведенных в трудное время сталинского террора, позволили ученому исследовать множество подземных ходов на территории Кремля, Китай-города, Новодевичьего монастыря, Сухаревой башни и т.д. Доклады Стеллецкого прочитанные на Археологическом съезде, заседаниях комиссии “Старая Москва” многочисленные статьи ученого постоянно обращали внимание общественности к подземным древностям. Несмотря на препятствия комендатуры кремля и постоянной оглядкой на сотрудников НКВД, пристально следивших за его деятельностью, ему все же удалось отыскать и исследовать часть подземной галереи которой пользовался дьяк Василий Макарьев. В 1945 году Игнатий Яковлевич начинает работу над документальной историей библиотеки Ивана Грозного мечтая написать книгу о подземной Москве. К сожалению этого не случилось.

     Новый всплеск интереса общественности к проблемам поиска библиотеки произошел в 1962 году во времена хрущевской оттепели когда при поддержке главного редактора “Известий” А.И. Аджубея в газете “Неделя” были напечатаны отдельные главы из неизданной книги Стеллецкого. Публикации вызвавшие поток читательских писем способствовали созданию общественной комисси по розыску библиотеки под председательством академика М.Н. Тихомирова. По результатам работы комиссии предусматривались архивные изыскания, изучение топографии Кремля, археологические раскопки. Однако после прихода к власти Л.И. Брежнева и смерти в 1965 году М.Н. Тихомирова руководство страны отказало в поддержке работе комиссии и Кремль снова стал недосягаем.

     К истории библиотеки московских государей в 60-е начале 70-х годов неоднократно обращался М.И. Слуховский опубликовавший в своих монографиях ряд любопытных этюдов дающих, в ряде случаев, несколько иную трактовку этой проблемы. В популярной литературе появлялись статьи В.Н. Осокина возраждавшие интерес к проблеме поиска библиотеки.

     На практике же дело обстояло более прозаично. Представители властей и других “компетентных” органов относились к проблеме совершенно иначе. При обнаружении во время земляных работ какого либо подземного пространства в Китай-городе, и тем более на территории Кремля, вызывались как правило не археологи а сотрудники КГБ старавшиеся побыстрее замуровать подозрительные “объекты”. Строители и проходчики натыкавшиеся на неведомые галереи проложенные в толще земли тоже не спешили сообщать о подобных находках опасаясь, что археологические исследования остановят срочные работы и “сорвут план”.

     Во времена последовавшие за горбачевской “перестройкой” ситуация в нашей стране опять же мало способствала научным исследованиям. Поэтому максимальная протяженность московских подземелий, равно как и возможная замкнутость их в единую цепь по причине скудости письменных упоминаний, а также эпизодичности и краткости археологических исследований на сегодняшний день по-прежнему остается неизвестной. Опыт исследования большинства подземных построек XV-XVII столетия показывает, что проникновение в них крайне затруднено. К сожалению отсутствие средств для развития науки и культуры не предполагает в настоящее время возобновления серьезных поисков библиотеки связанных с большими финансовыми затратами. По этой же причине по-видимому нет возможности использовать новейшие технические достижения, такие к примеру, как геофизическая разведка. Возможно в будущем, когда археологические исследования в столице и в других городах, с которыми связаны поиски библиотеки, станут наконец реальны, эта проблема будет решена. Что же касается прочих “тайников”, то они также требуют к себе более внимательного отношения. Ведь изучение характера этих построек, позволяет получить более полную информацию об истории средневекового города, поскольку подземелья являются такими же памятниками истории и архитектуры как и наземные постройки. Их строительство и использование отражает определенный этап в развитии нашего города.